Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев

снова расцвели огненные вспышки. Егеря, припав к прицелам, били вслед улепетывающим синим мундирам. Пули с противным чавканьем и стуком догоняли бегущих, впиваясь им в спины и сбивая с ног. Штуцерники Афанасьева работали методично, выцеливая тех немногих храбрецов, что еще пытались обернуться и огрызнуться выстрелом.

– Убегают, гады! – азартно крикнул Лопухов, вбивая в ствол новый заряд. – Это вам не парад в Париже!

Вскоре на самом мосту не осталось никого, кто мог бы стоять на ногах. Лишь едкий дым медленно полз над водой, накрывая горы тел и развороченный настил. Французская пехота в полном беспорядке откатилась к своим дальним линиям, и даже барабанный бой в глубине тракта захлебнулся этим бегством.

– Ну ты, Савва, молоде-ец, – выдохнул Гнездилов, отирая лицо заляпанным грязью рукавом. – Знатно угостил. Поди, теперь не скоро сунутся.

Над рекой снова воцарилась тишина – тяжелая, зловещая, нарушаемая только стонами раненых, доносившимися из порохового тумана.

В Турине над рыночной площадью висел плотный, едкий дым. С боковой улицы, громыхая колесами по выщербленным камням, канониры выкатили шестифунтовую пушку. Расчет, работая рычагами и плечами, споро развернул орудие в сторону угрюмых стен цитадели.

– Накатывай! – прохрипел фейерверкер. – Орудие к бою! Берегись! Выстрел!

Ствол выплюнул сноп пламени, и ядро со свистом ушло в сторону главных ворот.

Егеря, рассыпавшись вдоль фасадов зданий, вели частый огонь по стенам, стараясь выбивать защитников. В этот момент с главной улицы, мерно чеканя шаг, вышел гренадерский батальон, заполняя пространство силой и блеском штыков.

К Егорову, стоявшему за углом каменного дома, стремительно подошел Багратион.

– Что, затворились, Алексей Петрович?! – выкрикнул Петр Иванович, перекрывая гул боя.

– Да-а, – с горькой досадой подтвердил тот, не отрывая взгляда от цитадели. – Чуть-чуть не успели ворваться. Пока городские стены брали и с узких улиц к центру прорывались, комендант к обороне изготовился. Казаки Поздеева с наскока летели ко въезду, а там уже подъемный мост задирают прямо перед их носом. Ударили картечью те и отскочили.

В этот миг над их головами, обдав ветром, с гулом пронеслось французское ядро. Оно с грохотом ударило в фасад старого особняка, выбив огромное облако кирпичной пыли и крошева, которое тут же осыпало генералов серой пудрой.

– Ох, как палят, – Багратион покачал головой, отряхивая мундир. – Ладно, Алексей Петрович, не кручинься. Мы и так уже молодцы: малой силой, почитай, весь город забрали. Отводи войска, нечего людей под картечью зазря терять.

Багратион пристально посмотрел на неприступные стены цитадели и добавил:

– Полевыми пушками тут ничего не поделать, только извёстку со стен обдирать. Нужна осадная артиллерия, настоящая работа для инженеров. Главное – город наш, а крепость подождет.

Над площадью взвился резкий проигрыш трубы, а затем ударила дробь барабанов. Приказ к отходу пошел по цепям. Рота Бегова, только что засыпавшая стены и амбразуры цитадели свинцом, начала медленно откатываться вглубь жилых кварталов.

– Смена позиций! К переулку, марш! – перекрывая грохот вражеской канонады, гаркнул капитан. – Раненых вперёд выноси!

Южаков вскинул свой старенький штуцер. Это была не дальнобойная винтовка волонтера, а привычное, тяжелое солдатское оружие. Поймав в прорезь прицела тень в крепостной амбразуре, он выстрелил – не ради верной смерти врага, а чтобы хоть прижать того к камням, выгадать своим секунду для броска.

Окутавшись облаком едкого дыма, Иван, пригибаясь к самой мостовой, бросился в сторону каменной арки. Следом, тяжело дыша, выбирались остальные. Дорофеев и Лыков, подставив плечи, тащили на себе Ткачёва – у того заплетались ноги, а по сукну штанины быстро расплывалось кровавое пятно.

За ними, прикрывая отход, шел Лубин: он крепко сжимал фузею в одной руке, а другой поддерживал раненого товарища. Пуля, отрикошетив от кирпичной кладки, ударила его в предплечье, и он выронил ружьё.

Выстрелы волонтеров Пяткина частили с крыш, прикрывая отступающих злым огнем. Сквозь дым слышались выкрики команд и стоны тех, кого зацепило шальной пулей или каменной крошкой.

Гренадерский батальон под мерный бой барабанов начал медленно разворачиваться. Тяжёлая пехота отходила по центральной улице, сохраняя железный строй и готовность в любой миг встретить врага в штыки.

Канониры шестифунтового орудия, не желая уходить «всухую», дали последний выстрел. Тяжелый ствол окутался пламенем, ядро гулко ударило в запертые ворота крепости. Усатый фейерверкер, утирая пот с черного от пороха лица, зычно скомандовал:

– Поднатужься, ребята! Накатывай назад! Давай, давай, поворачивай – не ровён час, накроют!

Артиллеристы навалились на колеса и лафет, развернули тяжелое орудие и споро покатили его прочь.

Тактическое отступление шло без суеты: Егоров с Багратионом не желали терять людей под бессмысленным огнем. Город был взят, и теперь нужно было закрепиться в жилых кварталах, вне досягаемости французских пуль и ядер.

Над Турином всё еще гудел колокольный звон, но здесь, у стен цитадели, было уже тихо. Егеря и гренадеры скрылись в тенистых переулках, а французы, плотно задраив ворота, лишь изредка постреливали из амбразур, не решаясь на вылазку.

Простреливаемая насквозь площадь опустела, и только оседавшая кирпичная пыль напоминала о недавней стычке. Алексей, стоя под защитой каменного портика, обернулся к Багратиону:

– Пока всё на сегодня, Пётр Иванович. Закрепимся здесь, перекроем все выходы. Пусть сидят, раз заперлись. Теперь весь город наш, а цитадель…

Договорить он не успел. Со стороны южных ворот, гулко выбивая дробь по мостовой, вылетел всадник. Конь его был весь в белых хлопьях пены, бока ходили ходуном, а сам седок едва держался в седле от усталости.

Егерь, резко осадив коня перед генеральской свитой, едва не сбил с ног штабного писаря.

– Ваше превосходительство! – выдохнул он, с трудом переводя дух и придерживая саблю. – От капитана Воронцова! В пяти верстах от моста на Алессандрийской дороге встречена дивизия Виктора! Гусарский пикет мы разбили, но за ними сила несметная шла, пехота и пушки. Авангард уже у моста! Их благородие просит подмоги, мост нам долго не удержать! Особливо когда пушки подтянут.

Егоров мгновенно подобрался, вся досада от неудачи со взятием цитадели разом слетела с лица.

– Вот оно что… Значит, Моро всё-таки выслал Турину помощь, – быстро произнёс он, глядя на Багратиона. – Пётр Иванович, нужно спешить! Город городом, а если нас у моста прижмут – полетят все наши виктории к чертям.

Багратион мгновенно обернулся к адъютанту. Голос князя перекрыл гул отходящих колонн:

– Разворачивай гренадерские батальоны! К мосту Порта ди По, марш-марш! – Затем он резко махнул рукой держащемуся на коне Денисову: – Адриан Карпович, всю казачью конницу срочно к мосту! Собирай все полки, сейчас каждая сабля на счету!

– Главное – пушки! – напомнил Алексей, провожая взглядом расчет шестифунтовки. – Чтобы батареи на позиции вышли прежде, чем француз к нашему берегу притиснется. Если Виктор перейдёт мост и возьмёт предместье – город не удержим.

Егоров развернулся