Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

Я прошел к каменной стене высотой метра два, неоштукатуренной, легко взобрался на нее и опустился по другую сторону. Где-то рядом затарахтел козодой, напоминая приглушенную работу мотоцикла, и вскоре затих, наверное, улетел. Бесшумно передвигаясь от дерева к дереву и надолго замирая, я добрался до трехэтажного дома. Он был сложен из крупных блоков известняка. Углы были украшены вертикальными полосами шириной с метр из вырезанных из камня цветов. Именно по ним я с помощью сюко, надетых на руки, добрался до второго этажа, после чего переместился по горизонтали до ближнего окна. Втиснув большие пальцы ног во впадинки между каменными блоками и уцепившись когтями на левой руке в угол оконной ниши, поддел снизу лезвием кинжала подвижную часть рамы гильотинного типа. Она плотно входила во впадину в стене, поэтому поддалась не сразу и с тихим скрипом. Я почуял запах подгнившей древесины. Не закрыта на задвижку — уже лучше. Иначе бы пришлось доставать алмаз и резать стекло, а это время и шум, пусть и тихий. Подняв подвижную часть до упора, подпер ее палкой, высунутой из-за пояса. Она была длинновата, поставил под небольшим углом. Подоконник был широкий, сантиметров шестьдесят. Лег на него, после чего медленно просунулся вперед, уткнувшись головой в штору из темной плотной ткани. Что там за ней, не видел. Если бы в кабинете был кто-нибудь, меня бы уже огрели чем-нибудь тяжелым по глупой или невезучей башке. В кои-то веки наказание пришлось бы по виновной части тела. Руки не доставали до пола, поэтому просунулся дальше, пока не встал на них. Дальше был небольшой акробатический трюк с бесшумным опусканием на ноги.

В кабинете было сухо и теплее, чем снаружи. Пахло пересохшим деревом и сладковато пчелиным воском. Почти половину помещения занимал стол с выдвижными ящиками в тумбах с обеих сторон. Вдоль двух стен были стеллажи с, как я подумал, книгами. Когда зажег принесенную с собой свечу, обнаружил, что это тома сшитых счетов и накладных с указанием месяцев и года на обложке и корешке. Железный сундук стоял у третьей стены в углу рядом со столом. Я ожидал увидеть высокий вертикальный, как будущие сейфы, а он оказался низким горизонтальным с крышкой сверху. Замок был с пятью сувальдами. По нынешним меркам, очень надежный. Я провозился с ним около пары минут. Крышка открылась с тихим скрежетом и прислонилась к стене, возле которой стоял сундук. Внутри сверху лежали пачка писем, перевязанных розовой ленточкой, два кремнёвых пистолета с «яблоками» на рукоятях, а под ними — кожаные мешочки с монетами, большие, средние и маленькие. Я начал с последних. Обычно монеты раскладывают по сотне ливров на мешочек. Значит, в самых маленьких самые ценные, золотые пистоли или двойные экю. В мой рюкзак поместились все, и даже хватило места для обоих пистолетов. Чужие письма меня не заинтересовали, оставил в ящике. Закрыв его на замок, задул и спрятал свечу, вернулся к окну.

Вылезал вперед ногами. После того, как нашел опоры для обеих, вытащил наружу кожаный рюкзак, надел за спину. После чего вцепился когтями левой в стенку оконной ниши, вынул палочку, поддерживавшую подвижную часть, опустил ее. На последнем этапе пришлось убрать пальцы — и рама гулко упала в выемку. Даже если кто-то услышит этот звук, меня уже не поймают. Я быстро переместился к углу дома, где еще быстрее опустился на землю по каменным цветам и быстро и бесшумно переместился к каменной стене, ограждавшей сад.

Там пришлось тормознуться. По набережной шел, тихо переговариваясь, ночной дозор. Обычно в нем командир и четверо подчиненных: трое вооружены копьями и/или алебардами, а четвертый несет горящий факел и парочку запасных, чтобы бандиты и воры увидели их издали и не создали проблемы. Если бы в доме подняли тревогу, я попал бы в сложную ситуацию. Пока что в нем было тихо, а голоса и отблески пламени факела потихоньку удалялись. Я подождал, когда поравняются с тем местом, где стояла моя лодка, убедился, что там больше никого нет, и спустился на набережную, пошел медленно за ночным дозором.

Лодка и весла были на месте. Отцепив их от рыма, поплыл к своему дому. На реке было пусто, только рыба изредка плескалась. Наверное, сомы или налимы гоняют мелкоту. В сарае переоделся, прицепил рапиру.

Сюзанна, как обещала, не спала.

— Это ты? — спросила она со второго этажа, когда я зашел на первый.

— Смотря, кого ты ждешь! — пошутил я.

— Тебя! — радостно объявила она, сбегая по лестнице, после чего повисла на моей шее. — Я так волновалась, так волновалась!

В спальне на подставке в углу горела восковая свеча, наполняя помещение сладковатым медовым ароматом, из-за чего мне показалось, что все еще в кабинете дяди Флорана. Я высыпал содержимое рюкзака на застеленную кровать с вмятиной от тела у ближнего края, где, как догадываюсь, лежала Сюзанна, дожидаясь меня.

— Что это? — спросила она, хотя прекрасно видела, что мешочки с монетами.

Наверное, хотела спросить, откуда это и как оказалось у меня?

— Твое приданое, — ответил я.

— Какое приданое⁈ — не поняла она.

— У каждой девушки должно быть приданое. Теперь есть и у тебя. Так что можешь выходить замуж, — ответил я.

— За кого? — спросила она.

— А у тебя есть варианты? — задал я встречный вопрос.

Для содержанки она знает обо мне слишком много. Если брошу ее, обязательно сдаст с потрохами и пойдет на плаху вместе со мной. Жена не позволит себе такое, иначе ее имущество, нажитое с этим негодяем, достанется черт знает кому.

Сюзанна опять повисла на моей шее, но на этот раз заревела от счастья. Я завалил ее на кровать, и мы бурно позанимались любовью, расталкивая ногами мешочки с монетами. Удовлетворившись и отдышавшись, пересчитали их. Оказалось, что я вынес восемь тысяч триста ливров в монетах разного достоинства.

— Это тебе не мелочь по кошелям тырить, — сказал я.

— Пистолеты, как у дяди Флорана, — опознала она.

— Странно было бы, если бы в его кабинете лежали чьи-то другие, — сказал я.

— Так это?!. — не договорив, Сюзанна завизжала и запрыгала от счастья. — Какой ты молодец! Если бы ты знал, как я хотела отомстить Ребекке и этой мерзавке Адель! И еще Гаспару!

— Твоя мечта сбылась. Теперь перейдем к делу. Четыре тысячи пойдут на покупку этого дома, — объявил я.

— Можем получше купить, ближе к центру, — предложила она.

— Можем, но не будем, — возразил