Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

— Если так надо, поживем здесь, — сразу согласилась она.

— Оформим его на тебя, как купленный на твое приданое в четыре тысячи ливров. Если со мной что-нибудь случится, у тебя его не отберут, — предложил я.

— Как хочешь, — не стала она отказываться от такого подарка.

— От кого ты получила столько денег? — задал я проверочный вопрос.

— От бабушки по папе, — сразу придумала ответ Сюзанна. — С неделю назад я получила письмо из монастыря возле Труа, откуда мой папа родом, с известием о ее смерти. Правда, о наследстве там не было ни слова.

— Значит, она умерла в своем доме в Труа, который ты продала через местного поверенного, заплатив ему четыреста пятьдесят ливров — десятую часть от полученных денег, — подсказал я и посоветовал: — Если будешь рассказывать кому-то, не вдавайся в подробности. Обычно на них и прокалываются. Говори, что умерла бабушка, оставила четыре тысячи. Тут тебе подвернулся нормальный парень, учитель фехтования, который накопил столько же, и ты согласилась выйти за него замуж.

— А когда венчание? — спросила она.

— Подбери дату на следующей неделе. К тому времени еще один мой друг Клод де Лоран должен вернуться в Париж, — сказал я.

Если честно, то я считаю его деловым партнером и приятелем, но Клод и Этьен называют меня своим другом, и мне неудобно разочаровывать их. Получится, что я выпендриваюсь. Решил, пусть так и будет, но не в русской версии, а во французской, в которой дружба дружбой, а денежки врозь.

На следующий день я встретился с братьями-близнецами. Они посоветовали недорогого нотариуса, к которому мы заявились вчетвером и оформили сделку по покупке дома на имя Сюзанны де Гастен и заодно подписали брачный контракт, согласно которому это имущество было ее приданым. В случае развода оно вернется жене.

14

Скромное венчание прошло в церкви аббатства. Со стороны жениха были два человека. Со стороны невесты и вовсе одна знакомая, дочь лавочника, жившего возле рынка. Я посоветовал не приглашать родственников. Им сейчас не до чужих свадеб, потому что собственная сорвалась. Да и вопросы лишние задавать не будут. Для французов главное — брачный контракт, а не устаревшая церемония, хотя невеста очень волновалась. Наверное, до последнего не была уверена, что ее возьмут замуж, даже несмотря на то, что стала обладательницей дома, в котором мы жили.

— Четыре тысячи — это ерунда, но красива, не откажешь, — сделал вывод Клод де Лоран.

— Не так уж и мало, — возразил Этьен де Плаке, которого устроила бы жена с собственным домом в Париже, и попробовал, подпоив, совратить дочку лавочника.

Девица оказалась стойкой, а ее отец пообещал оторвать кое-что резвому ухажеру, если будет вертеться возле его дочери. Если намерения серьезные, пусть разговаривает с ним. Может быть, добавит что-нибудь к двум тысячам приданого. Этьен де Плаке, даже без подсказки Клода де Лорана, решил, что это слишком мало для женитьбы на некрасивой простолюдинке.

Через неделю после свадьбы, привыкнув к роли замужней женщины, Сюзанна фон Гофман навестила своих родственников на противоположном берегу Сены. Это были минуты ее торжества. Кузина Адель, свадьбу которой отложили до тех пор, пока не наберут десять тысяч ливров приданого, узнав, что родственница-бесприданница вышла замуж за дворянина, пусть и учителя фехтования, позеленела от зависти и злости. Именно так выразилась моя жена.

— Знаешь, что самое интересное? — загадочно улыбаясь, спросила она и сама ответила: — Ребекка и Адель уверены, что деньги и пистолеты украл Гаспар. Железный сундук не был взломан. Значит, его открыли ключом, который мог подделать только непутевый сын! Перед этим он просил у матери деньги, чтобы погасить долг. Он проигрался в пике.

Это карточная игра для двоих. В мою предыдущую эпоху в нее частенько резались испанцы. Колода в тридцать две карты без шестерок. Надо набрать или комбинацию без картинок, или три-четыре одинаковые, начиная с десятки, или три и более одной масти, или расположенные последовательно. За это начисляются очки. Плюс особые ситуации: пик, за который получают шестьдесят очков, и репик — тридцать. Кто первый набрал сто очков, тот и победил. Я играл в нее во время службы под британским флагом. Сойдет, чтобы убить время, но продуть большую сумму — это надо постараться, взвинтив ставки.

Еще через неделю ко мне заглянули на очередной «рыбный» обед Этьен де Плаке и Клод де Лоран. Начался Рождественский пост, поэтому друзья наведываются почти ежедневно. Мне обеды обходятся практически бесплатно, рыбалку люблю, так что принимаю их с радостью.

В конце трапезы Клод де Лоран сообщил как бы между прочим:

— Вчера приехал в Париж Луи де Монтегю, поселился там же, где жил его младший брат Теофиль. Оказывается, это он арендовал. Зимой скучно сидеть в сеньории.

— Он тоже любит играть в мяч? — поинтересовался я.

— Нет. Его больше интересуют женщины. Подыскивает жену-парижанку. Сейчас волочится за мадам де Карно. Пока, вроде бы, безуспешно, — ответил мой друг.

Это веселая вдова, довольно смазливая и в придачу богатая, известная легкостью поведения. Уверенная, что с таким-то приданым замуж выйдет, когда захочет, часто меняла партнеров, то ли отыскивая свой сексуальный идеал, то ли расширяя личные горизонты. Мероприятию придавался флёр таинственности: претенденту служанка вручала днем записку с приглашением, но без подписи. Все и так знали, что надо прийти вечером к калитке в высокой каменной стене, ограждавшей сад ее отеля, где росла группа деревьев и кустов. Когда стемнеет, выйдет слуга и проводит счастливчика в спальню своей госпожи.

— За мадам де Карно? — переспросила Сюзанна и поделилась: — Мой кузен Гаспар тоже увивался за ней и очень злился, что не обращает на него внимания.

Ее слова запали мне в голову, но план сложился не сразу, а только после того, как гости ушли, и жена поведала еще кое-что о своей родне, к которой заглядывает время от времени, чтобы насладиться своим триумфом:

— Ребекка заставила сына заложить имение ростовщику. Они получили ссуду в десять тысяч ливров. За это в течение пяти лет будут отдавать по две тысячи четыреста в год. Уже подписали брачный контракт. Венчание в воскресенье, несмотря на Рождественский пост. Ребекка спешит, пока еще что-нибудь не случилось.

У католиков можно венчаться и во время поста, но без праздничного обеда.

— Нас пригласили. Пойдем? — спросила жена.

— Давай сходим, — согласился я, потому что надо было увидеть Гаспара де Биноша, на которого у меня появились планы.