Таксист из Forbes 8 - Ник Тарасов

— Так. — В трубке щёлкнул колпачок ручки. Любую задачу Ройтман начинал с того, что записывал её от руки, я это выучил ещё зимой. — Формулирую для себя: регистрационные действия, обременения, переходы прав. Два часа, Геннадий.

Два часа я убил в сервисе: принял «Гранту» на диагностику, помог Толяну прикинуть раскладку подвесов, трижды посмотрел на телефон без всякого повода. Перезвонил Ройтман через час пятьдесят, и уже по первым словам стало ясно, что сегодня без разминки. Обычно он открывает разговор отточенной шпилькой в чей-нибудь адрес. Тут открыл делом.

— Записывайте. Или просто слушайте, я по пунктам. Первое. За девять дней «Драйв-Сервис» подал документы на переход прав по семи позициям. Два подъёмника, стенд развал-схождения, эвакуатор, переуступка аренды по двум боксам. И седьмая позиция, ради которой я вам звоню сегодня, а не в понедельник, — производственная база.

— База целиком?

— Целиком, с землёй. Второе. Покупатель — общество из Подольского района. К «АвтоЛайну» на бумаге отношения не имеет, история чистая, деньги, судя по всему, живые. Цена вопроса — процентов сорок от честной оценки. Третье, и здесь прошу особого внимания. — В трубке зашуршала бумага. — Представителем продавца по доверенности во всех переоформлениях идёт один человек. Кожин Валентин Борисович. Серпуховский юрист на покое. Дроздову он вёл бумаги с середины двухтысячных, потом отошёл, консультировал по старой памяти. Доверенность выдана через три дня после предварительного заседания. Того, которое ваш депутат проиграл.

— Он выводит имущество из-под раздела.

— Разумеется. Только смотрите глубже, Геннадий. Долю ему не спасти: доля нажита в браке, без согласия Елены Викторовны он её не продаст, это азбука семейного права. Значит, спасают не долю. Спасают содержимое. Пустое ООО с тридцатью пятью процентами Елены Викторовны — это, простите, сертификат на право владеть дыркой от бублика.

— Почему покупатель настоящий? Переписал бы на своих, дешевле вышло бы.

— Мог бы. На племянника, на водителя. Только по его художествам с отчётностью скоро прилетят доначисления, а взыскание по доначислениям дотянется и до племянника, и до племянникова гаража. Ему нужен чужой человек с чужими деньгами. Отдать за сорок процентов, взять живые деньги и спать спокойно. Некрасиво, зато грамотно. Я бы даже сказал — узнаю руку. Кожин такие вещи проворачивал, что могут пособием быть для подобных схем.

Я слушал и держал перед глазами третий кадр Анны Игоревны. Раскрытая записная книжка в потёртом дерматине, палец на странице. Мы гадали, кто и как дожимает Дроздова, кто на него вышел, чьи это люди. А никто его не дожимал. Доверенность Кожина отвечала на вопрос исчерпывающе: инициатива шла от самого Дроздова. Его собственный старый юрист посмотрел на итоги предварительного заседания, полистал дерматиновую книжку и подсказал, кому в области звонят владельцы горящих сервисов. Дроздов сам принёс себя на весовую. Взвесьте, заверните.

— Что делаем, Герман Аркадьевич?

— Уже делаю, перечисляю по пунктам. Первое: ходатайство об обеспечительных мерах в деле о разделе. Запрет регистрационных действий по всему имуществу «Драйв-Сервиса». Второе: уведомление в регистрирующий орган, уйдёт сегодня, хотя вес у него до судебного определения скромный. Третье: оценку долей Елены Викторовны довожу в приоритетном порядке. Тридцать пять процентов должны стоять на бумаге с цифрой, а не с многоточием. Теперь арифметика, и она мне не нравится. Их заявления поданы в пятницу вечером. Срок регистрации пошёл. Суд примет моё ходатайство в понедельник с открытия канцелярии, рассмотрит — хорошо, если к вечеру. Мы с вами больше не в праве, Геннадий. Мы в лёгкой атлетике. Кто первый добежит — их регистрация или моё определение. Разница между победой и поражением — часов восемнадцать.

— А если добегут они?

— Тогда разворачиваем сделки через оспаривание. Год работы, расходы и лотерея. Поэтому лучше добежать первыми.

— Последний вопрос. Кто покупатель на самом деле?

— Через два юрлица — сеть автосервисов. Подольск. — Колпачок щёлкнул ещё раз, закрываясь. — Догадайтесь с одного раза, вы догадливый.

Вслух я отвечать не стал. Есть фамилии, которым в телефоне делать нечего, даже в адвокатском.

Захарову я позвонил следом, из машины, с нашей стандартной формулой — она у нас одна на все случаи жизни.

— Есть информация. Вам решать, нужна ли.

— Говори.

— По депутату. Сеть Орлова скупает у Дроздова активы. Ночью, через прокладку, процентов за сорок от цены. Представителем у продавца — Кожин, старый серпуховский юрист.

Захаров помолчал. Секунды три, но у него и три секунды весят.

— Знаю.

Я столько времени собирал эту картинку из зерна и ночных кадров, а человек на том конце уже держал её подшитой в папку. Полезное упражнение для самолюбия, рекомендую всем, кто много о себе думает.

— Дальше слушай, — сказал он. — Между ними не лезь. У меня там своё, и шум на объекте мне не нужен. Юрист твой пусть работает по разводу, это ваше поле, туда не вмешиваюсь. А между Орловым и Дроздовым — не суйся.

— Понял. Вопрос. Полевой человек Орлова. Под шестьдесят, борцовская шея, перебитый нос, тёмная ветровка. Кто он?

Пауза вышла длиннее первой.

— Гурьев. — К фамилии не добавилось ничего: ни должности, ни истории. — И вот ещё. Последние две недели рядом с тобой тоже ходят. У сервиса твоего стояли дважды. Ты, я так понимаю, уже в курсе.

Он отключился, а я посидел, глядя через лобовое на ворота собственного сервиса. Вчерашний «мужик из надзора», двадцать минут у забора, руки в карманах. Гурьев приезжал смотреть мой двор. Даже это Захаров знал раньше меня.

Между делами я потратил ещё минуту на занятие, которое сам себе прописал: светская хроника. Читаю я её теперь, как когда-то читал биржевые сводки, только вместо котировок там платья и лица. Марго всплыла на третьей странице подборки. Открытие галереи в центре, три фотографии, безупречный лёд в кадре, скука высшей пробы. Рядом с ней стоял мужчина, и подпись сообщала скупо: «с адвокатом».

Я увеличил лицо и узнал его за полсекунды. Без зерна, без ночных бдений, без перебора складов памяти. Этот человек вёл мне два арбитража в позапрошлой жизни и брал за час работы больше, чем Гена зарабатывал за неделю. Специализация у него узкая и дорогая: войны между партнёрами. Смешно устроена голова — над ночным кадром с автобазы молчит пол дня, а по светской фотографии отвечает мгновенно. Работает выборочно, по настроению. Маркировщик с «Металлиста», один в один.

Вывод уместился в две строки. Трещина между Марго и Артуром не срослась. Она наняла бойца, причём из моего же старого арсенала — надо полагать, по рекомендации кого-то из общих знакомых, круг там тесный.