Не рычи на меня, волчара - Вик Арис

Я сразу напряглась.

— Стой.

Волк остановился. Ненадолго. Через секунду сделал еще один осторожный шаг, опустив голову. Несмотря на пьяную координацию, размер у него был такой, что я невольно сильнее вжалась спиной в дверь.

— Костя, я серьезно. Не подходи. Я пока не знаю, кусаешься ты или только портишь чужое имущество.

Он остановился совсем близко. Я чувствовала теплое дыхание и запах алкоголя даже сейчас, хотя понятия не имела, как это вообще возможно. Волк медленно вытянул морду, ткнулся носом мне в живот и шумно вдохнул.

Я замерла, а потом медленно стекла по стенечке.

Костя зажмурился с таким блаженным выражением, будто нашел то, что долго искал. Потом лизнул меня в руку.

— Фу! — Я отдернула ладонь. — Фу! Не облизывай меня!

Он обиженно чихнул, сел и положил тяжелую голову мне на ноги. Колени у меня чуть не застонали. Я уперлась ладонью ему в лоб, собираясь отодвинуть, но пальцы сами скользнули по густой шерсти.

Она оказалась теплой и неожиданно мягкой.

Костя издал довольный звук, прижался сильнее и вдруг снова начал меняться.

Я отползла от него так быстро, что ударилась плечом о дверь. Резко встала на ноги.

Шерсть исчезала, лапы превращались в руки, тело уменьшалось. Через несколько секунд на ступеньках сидел Костя. Рубашка на нем превратилась в несколько лоскутов, волосы стояли дыбом, а брюки каким-то чудом пока оставались на месте.

Он поднял голову и счастливо улыбнулся.

— Ты меня гла-адила!

Я все еще не могла нормально вдохнуть.

— Ты был волком.

— Я и сейчас волк. Просто пока человек.

Костя попытался подняться, качнулся и вместо того, чтобы держаться за перила, обхватил меня за талию. Я вскрикнула скорее от неожиданности, чем от страха, а он сразу потянулся лицом к моему лицу.

Вот тут все вопросы о существовании оборотней пришлось временно отложить.

— Даже не думай, — сказала я, упираясь ладонью ему в подбородок.

— Я та-а-а-ак по тебе соскучился…

— Ты только что превратился в волка у меня на глазах.

— Скажи, я красавчик, да?

— Костя, отойди.

Он не отошел. Наоборот, прикрыл глаза и попытался поймать мои губы, но из-за моей ладони поцеловал основание большого пальца. Это его не особенно смутило. Он повернул голову и поцеловал ладонь еще раз.

— Не лезь, — выдохнула я, отталкивая его лицо. — Я еще не решила, надо мне кричать, звонить в полицию или проверять, не сплю ли я.

— Не звони. Я же сам приехал.

— Это я помню. Отдельно обсудим утром твои пьяные покатушки.

— Утром поцелуешь?

— Утром ты объяснишь, почему превращаешься в волка.

— А потом поцелуешь?

Я посмотрела на него и поняла, что серьезный разговор сейчас действительно невозможен. Он едва стоял, слова понимал через одно, а его руки снова начали покрываться шерстью. Пытаться получить от него нормальные ответы было все равно что устраивать допрос холодильнику. Холодильник хотя бы не лез целоваться.

— Все, — решила я. — До утра никаких объяснений. Садишься, лежишь и ничего больше не превращаешь.

— Я постараюсь. Но ты та-а-ак близко стоишь.

— И что?

— Волк радуется. Я тоже. Особенно я.

Он снова потянулся ко мне. Я успела отвернуться, и его губы уткнулись в щеку. Костя довольно выдохнул, обнял крепче и, пользуясь тем, что обе мои руки были заняты попыткой отцепить его от себя, начал целовать куда придется: в висок, в волосы, возле уха.

— Прекрати! — Я наконец вывернулась. — Еще раз полезешь, оставлю тебя во дворе вместе с твоим внутренним зоопарком.

— Холодно тут...

— Не холодно, лето на улице.

— Без тебя холодно.

Он сказал это очень серьезно, но через секунду опустил взгляд на остатки рубашки и недовольно потянул ткань.

— И жарко.

— Определись ты уже!

Костя решил проблему самым простым способом и взялся за ремень.

Я еще не успела до конца осознать, что мужчина передо мной оказался оборотнем, зато прекрасно поняла, что сейчас он собирается делать.

— Руки убрал от своих штанов!

— Одежда мешает превращаться. Рвется. Дорогая.

— Поздно переживать. От рубашки уже ничего не осталось.

— Брюки хорошие. Жа-а-алко…

Он снова потянул ремень, а я схватила его за запястье.

— Штаны останутся на тебе.

Костя поднял на меня мутные глаза, потом медленно улыбнулся.

— Можешь сама снять.

— Не могу и не буду!

— Я разрешаю…

— А я себе не разрешаю.

Он задумался над этим, но мысль быстро ушла куда-то в сторону.

— Вита, нам волчат надо делать.

Я крепче сжала его запястье.

— Кого?

— Волчат. Наших. Ма-а-аленьких таких, пушистеньких.

— Сегодня никаких волчат не будет, — сказала я все еще удерживая его руки. — И завтра тоже. Застегни ремень.

— Почему завтра нет?

— Потому что я так сказала.

— А когда?

— Никогда, если ты сейчас же не уберешь руки от своих штанов!

Костя послушно отпустил ремень. Постоял несколько секунд, глядя на меня с пьяной задумчивостью, а потом снова полез к нему, видимо, уже забыв весь разговор.

Я сняла с гвоздя у двери метлу.

Он посмотрел на нее и нахмурился.

— Это лишнее. Волчат нельзя метлой гонять, они же ма-аленькие.

— Эта метла не для волчат.

— Для меня?

— Начинаешь быстро соображать.

Костя поднял обе руки, показывая, что сдается, но резкое движение снова вызвало превращение. Шерсть мгновенно прошла по плечам, лицо изменилось, брюки натянулись на увеличивающемся теле. Еще секунду назад передо мной стоял полураздетый мужчина, а потом огромный волк запутался задними лапами в собственной одежде и боком врезался в стойку с цветочными горшками.

Два горшка рухнули на доски.

Один раскололся сразу. Второй покатился по крыльцу и остановился возле моей босой ноги.

Я закрыла глаза.

Волк осторожно переступил с лапы на лапу.

— Это был хороший горшок, — сказала я. — Новый. Я его весной купила.

Костя прижал уши и попытался поднять уцелевший горшок зубами.

— Не трогай.

Поздно. Раздался хруст, и в пасти у него остался крупный осколок.

Я сжала метлу.

— Выплюнь.

Он выплюнул и виновато посмотрел на меня.

Страх все еще сидел где-то внутри, но нормально бояться человека, который в виде волка путался в собственных лапах оказалось трудно. Кроме того, у меня просто не было времени. Костя опустил морду и заинтересовался рассыпавшейся землей.

— Даже не думай это