Не рычи на меня, волчара - Вик Арис

протянул он. — Вот это уже интересно. Рассказывай, кто она, что сделала и почему ты выглядишь так, будто впервые столкнулся с существом, которое не подчиняется твоим приказам.

— Она меня ненавидит, — сказал я после паузы, и это прозвучало глупо даже для меня. Славка довольно кивнул, будто все стало на свои места, но я посмотрел на него так, что он все-таки перестал улыбаться. — Я серьезно. Мне нужен ее участок. Она отказывается продавать дом. Я приехал поговорить, она пошла на меня с вилами. Потом я упал в грязь…

Славка сначала поперхнулся, потом все-таки заржал на весь бар. Я даже не стал его останавливать, потому что это было бесполезно, а где-то глубоко внутри я сам понимал, как это звучит. Минут через пять он наконец вытер глаза и выдохнул:

— Прости, я правда сочувствую, но ты должен понимать, что для человека, который видел, как ты за столом переговоров заставлял взрослых мужиков бледнеть одним взглядом, история про вилы и грязь — это подарок судьбы. Я хочу с ней познакомиться. Нет, серьезно. Женщина, которая уронила Константина Орлова в грязь и не умерла от страха, заслуживает уважения, цветы и, возможно, отдельный памятник.

— Ты закончил?

— Нет, но продолжу позже, когда ты напьешься достаточно, чтобы рассказать что-то еще.

Я посмотрел на него молча. Он перестал смеяться не сразу, но все-таки перестал, потому что кое-что понял. Я допил, заказал еще и только потом сказал:

— Она моя истинная.

Вот теперь Славка молчал долго. Очень долго. Он убрал улыбку, поставил стакан на стол и посмотрел уже совсем иначе. Без шуток, без привычного подначивания.

— Ты уверен?

— Да.

— И она знает?

— Нет.

— А ты, я так понимаю, ты уже успел все испортить.

Я усмехнулся без особого веселья.

— Успел.

— Насколько?

— Поцеловал без спроса.

— Получил по морде?

— Да.

Славка тяжело вздохнул и потер переносицу, словно это у него внезапно появилась истинная пара с вилами, ружьем и проблемным участком.

— Кость, я сейчас скажу вещь, которая тебе не понравится. Если она истинная, это не значит, что она твоя вещь. Особенно если она человек. Особенно если ты до этого пытался забрать у нее дом. Для тебя все уже решилось, для волка тем более, а она живет в другой системе координат. У людей нет этой кнопки «увидел — понял — забрал». Ей надо время, доверие и чтобы ты перестал вести себя как танк на чужой клумбе.

Я хотел огрызнуться, но не смог. Потому что он был прав. И это раздражало очень сильно.

— Я не знаю, что делать с проектом, — признался я после долгой паузы. — Если остановлю, потеряю слишком много. Если продавлю, потеряю ее до того, как она вообще поймет, что между нами происходит.

— А ты уже выбираешь?

Я посмотрел на стакан.

— Не знаю.

И это была самая неприятная правда за последние годы. Потом разговор постепенно поплыл. Славка что-то рассказывал, я отвечал не всегда в тему, алкоголь заканчивался быстрее, чем стоило бы, и в какой-то момент я перестал держать лицо. Не в том смысле, что начал жаловаться на жизнь всем вокруг, нет. Просто устал делать вид, что у меня все под контролем. Потому что ничего под контролем не было. Ни проект. Ни волк. Ни эта чертова тяга к дому, где жила женщина, которая могла встретить меня с ружьем наперевес.

Когда мы вышли из бара, уже стемнело. Воздух был теплый, летний, город шумел где-то вокруг, Славка пытался вызвать мне водителя, а я отмахнулся. Потом еще раз. Он говорил что-то разумное, вроде «ты пьян» и «не делай глупостей», но разумные слова в тот вечер почему-то не имели веса. Каким-то образом я оказался за рулем, завел двигатель и несколько минут сидел, глядя перед собой. Вероятно, это была худшая идея за последние несколько лет. Даже волк внутри понимал, что идея сомнительная. Но впервые за долгое время наши желания полностью совпали. Мы хотели к ней.

Дом Виталины встретил меня тишиной. В окнах горел свет, на кухне, кажется, и от одного этого вида стало легче, будто я ехал не через половину города, а возвращался туда, где меня должны были дождаться. Совершенно ненормальное ощущение. Опасное, неправильное, но настолько настоящее, что спорить с ним уже не хотелось. Я остановил машину возле ее забора, посидел еще немного, потом вышел. Ночной воздух ударил в голову сильнее алкоголя, яблоня тихо шевелилась, где-то стрекотали сверчки, а дом стоял темный и спокойный, будто вообще не знал, сколько бед сейчас снова пришло к его калитке.

Я захлопнул дверь машины и направился к калитке. Не очень ровно. Если честно — совсем не ровно. И где-то на полпути к крыльцу поймал себя на мысли, что это наверняка худшая идея за последние несколько лет. Но было уже поздно, потому что на веранде зажегся свет, дверь начала открываться, и я увидел Виталину.

Глава 9

Виталина

Я уже почти спала, когда возле дома остановилась машина.

Сначала по стене спальни скользнул свет фар, потом за окном коротко рыкнул двигатель и наступила тишина. Не та нормальная ночная тишина, в которой стрекочут сверчки и иногда скрипит старая яблоня, а какая-то подозрительная. Такая обычно появляется перед тем, как кто-нибудь начинает стучать в дверь, требовать помощи или сообщать, что коза тети Нины снова выбралась на дорогу.

Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок.

Может, машина остановилась возле соседнего дома. Может, водитель заблудился. Может, человек сейчас посмотрит на номер дома, поймет ошибку и спокойно уедет, не вмешивая меня в очередную ночную катастрофу.

На улице хлопнула дверь авто.

Потом послышались шаги. Неровные, медленные и очень сосредоточенные, словно человек за забором впервые в жизни пользовался собственными ногами и пока не до конца разобрался с инструкцией.

Я села на кровати.

— Виии-та-а-а, — донеслось со двора. — Витали-и-и…иии… ик… на-а-а!

Я закрыла глаза.

Нет. Не заблудился.

— Свет очень моих… ик… алмаз души моей! Сахарная косточка волка моего!

Несколько секунд я еще надеялась, что это какая-нибудь чужая Виталина. В конце концов, имя не настолько редкое. Возможно, по улице ходил другой пьяный миллионер, который искал другую женщину и просто случайно остановился возле моего дома.

— Виталиночка-а-а! Ты где-е-е? Я пришел!

Раздался металлический грохот.

Надежда умерла.

Я выбралась из-под