Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Команде. Согласен, это предрассудок, но хуссейд – далеко не рассудочная игра.

– За это стоит выпить! – Лорд Дженсифер шумно поднялся с кубком в руке. – Плевать мы хотели на рассудок! Кому он нужен? Фаншерам и треваньям!

Глиннес осушил свой кубок и тоже встал:

– Хорошо, что вы упомянули треваньев, – мне пора идти. Глэй позволил треваньям поставить палатки на Рэйбендери, они там места живого не оставят.

Дженсифер понимающе кивнул:

– Пожалеешь треванья, а он тебя за это только презирает и тащит вдвойне… Ну так что же, как насчёт трёх тысяч? Ты принял какое-нибудь решение?

– Придётся подумать. Кстати, сколько игроков из вашего списка уже согласились выступать за команду?

– Ну, скажем… несколько человек.

– Я хотел бы поговорить с каждым и узнать, насколько серьёзны их намерения.

Дженсифер нахмурился:

– Хмм. Это следовало бы обсудить. Почему бы тебе не остаться и не пообедать со мной? Я сегодня никого не жду, а в одиночку обедать ненавижу.

– Очень любезно с вашей стороны, лорд Дженсифер, но если бы я знал, что меня пригласят обедать в усадьбе аристократа, я оделся бы по-другому.

Дженсифер жестом дал понять, что не придаёт значения формальностям:

– Сегодня не будем церемониться – хотя, если ты настаиваешь, я могу занять тебе вечерний костюм.

– Нет, зачем же? Если вы не возражаете, почему бы я стал настаивать?

– Превосходно, не будем переодеваться. Хочешь досмотреть финальный матч?

– Не прочь – прошлогодний чемпионат я ещё не видел.

– Замечательно. Ралло! Подай свежий пунш! Этот уже выдохся.

На огромном овальном обеденном столе разложили приборы для двоих. Лорд Дженсифер и Глиннес сидели друг напротив друга, разделённые необъятной белоснежной скатертью. Серебро и хрусталь блестели под яркой, низко висящей люстрой.

– Тебе может показаться странным, – говорил Дженсифер, – что я живу, можно сказать, в роскоши, но испытываю нехватку наличных денег. Всё просто объясняется. Я живу на доходы с капиталовложений и в последнее время понёс значительный ущерб. Старментеры ограбили пару складов, моя компания еле держится на плаву. Временное положение вещей, разумеется, но в данный момент поступления едва покрывают расходы. Имя Бела Газзардо тебе что-нибудь говорит?

– Где-то слышал. Старментер?

– Мерзавец! Из-за него мои доходы сократились вдвое. Покров никак не может с ним справиться.

– Рано или поздно его поймают. Выживают только незаметные старментеры. Как только они заслуживают громкую репутацию, им приходит конец.

– Бела Газзардо грабит и убивает уже много лет. Патрули Покрова почему-то всегда оказываются в другом секторе.

– Рано или поздно его поймают.

Обед продолжался – трапеза из дюжины прекрасно приготовленных блюд, каждое в сопровождении пары бутылей хорошего вина. Глиннес подумал, что в помещичьей жизни были свои привлекательные стороны – воображение уже блуждало в будущем. Он станет зарабатывать двадцать или тридцать, а то и сто тысяч озолей, выгонит Люта Касагейва с Амбальского острова, усадьба освободится… Её придётся ремонтировать, обновлять, меблировать – сколько приятных хлопот! Глиннес уже видел себя величаво выходящим в роскошном костюме навстречу толпе благородных господ, рассаживающихся вокруг огромного обеденного стола – такого, как у лорда Дженсифера… Глиннес усмехнулся, подивившись своему тщеславию. Кого бы он пригласил на званый обед? Акадия? Молодого Харрада? Карбо Гильвега? Дроссетов? Кстати, Дюиссана в такой обстановке выглядела бы обворожительно… Глиннес представил себе прибытие родни, и несуразная картина распалась.

Когда Глиннес, наконец, забрался в лодку, сумерки уже давно сгустились. Наступала безоблачная ночь – мириады пылающих звёзд, увеличенные линзой атмосферы, теснились в небе, как огни фантастического города. Воодушевлённый вином, свежим воздухом, развёрнутыми лордом Дженсифером блестящими перспективами и беззвучным фейерверком звёздных отражений в чёрной воде, Глиннес заставил лодку стремительно лететь по Флехарийскому плёсу и свернуть в протоку Сельмы. Под торжественными ночными небесами Труллиона все затруднения казались преувеличенными, несущественными. Глэй и фаншерада? Поветрие, каприз, мелочь. Маруча и её глупые претензии? Пусть забавляется – чем ей ещё заниматься? Дженсифер с его хитроумными небылицами? Всё может быть – даже надежды лорда могут сбыться. Но подумать только – какая нелепость! Вместо того чтобы занять девять тысяч озолей, он чуть было не расстался с последними тремя! По мнению Глиннеса, Дженсифер явно испытывал нужду в дополнительных средствах и пытался раздобыть их всеми возможными способами. Несмотря на его дружелюбие и показную откровенность, с аристократом на мели следовало держать ухо востро!

Вверх по узкой протоке Сельмы скользила лёгкая лодка, мимо зарослей воздушных корней молчеягодника и похожих на шалаши грибниц мягко-белых волокон лантинга, потом по Амбальскому плёсу, где лёгкий ветерок превратил отражения звёзд в переливчатый дрожащий ковёр. Справа темнел остров Амбаль с купами-метёлками фанзанилей, торчащими на фоне звёзд подобно потёкам пролитых чернил. Наконец, впереди – остров Рэйбендери, родной дом, знакомый причал. В окнах темно. Все уехали? Где Маруча? Наверное, ушла повидаться с друзьями.

Лодка прикоснулась к причалу. Глиннес выбрался на старые стонущие доски, привязал швартов и стал подниматься по тропе.

Скрип кожи, шаркающие шаги. Двигались тени – тёмные силуэты заслонили звёзды. Что-то тяжёлое обрушилось на голову, на шею, на плечи – снова и снова, заставляя стучать зубы и сотрясая позвонки частыми глухими ударами. Ноздри сдавило нашатырным смрадом – Глиннес упал на землю. Тяжёлые пинки с размаху – по рёбрам, по голове – гремели пушечными выстрелами, звенели колокольным звоном, заполняя собой пространство и весь мир. Глиннес пытался откатиться, свернуться клубком – но потерял способность что-либо ощущать.

Пинки прекратились – Глиннес расслабленно парил в облаке бесчувствия. Откуда-то извне, как посторонний, он наблюдал за тем, как по его телу шарили торопливые руки. Громкий шёпот отозвался болью в мозгу:

– Нож, не забудь нож!

Ещё прикосновения, новая лавина пинков. Глиннесу почудилось, что где-то страшно далеко прозвучал отголосок беззаботного девичьего смеха. Сознание растекалось каплями ртути. Глиннес заснул сном небытия.

Шло время, звёздный ковёр медленно кружился в ночном небе. Постепенно, мало-помалу со всех сторон начали стекаться ручейки возвращающегося сознания.

Что-то сильное и холодное схватило Глиннеса за щиколотку и потащило к воде, вниз по тропе. Глиннес застонал и вцепился пальцами в сырую землю, но пальцы скользили. Он изо всех сил брыкнул ногой, попал пяткой во что-то упруго-мясистое. Холодная хватка ослабла. Глиннес с болезненным усилием приподнялся на локтях и коленях, пополз вверх по тропе. Мерлинг не отставал и опять схватил за щиколотку. Глиннес яростно лягнул его каблуком. Мерлинг огорчённо квакнул.

Глиннес устало перевалился на спину, опираясь локтями на склон. Под пылающим звёздным небом Труллиона человек и мерлинг сидели лицом к лицу. Глиннес принялся отползать на ягодицах, отжимаясь руками и после каждого толчка перемещаясь назад сантиметров на тридцать. Мерлинг подскакивал всё ближе. Глиннес ударился спиной о ступени, ведущие на веранду. Под ступенями валялись старые колья для ограды, вырезанные