Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Лучше взять оружие, – согласился Ао Гильвег. – Ничто так не учит хорошим манерам, как направленный на тебя восьмиствольный бластер.

– Где я возьму оружие? – вздохнул Глиннес. – Треваньи обчистили меня, как жукоед коробку с наживкой. Разбойники! Не думаю, однако, что оружие понадобится, – надеюсь, Касагейв достаточно цивилизован и поймёт моё положение.

От Рэйбендерийского причала остров Амбаль отделяли лишь несколько сот метров спокойной воды – Глиннес пересекал этот плёс несчётное число раз. Никогда ещё путь не казался ему таким долгим.

На Амбальском берегу никого не было – присутствие Касагейва выдавал только небольшой серый катер. Глиннес пришвартовался и вспрыгнул на причал с резвостью, болезненно отозвавшейся в заживающих рёбрах. Как того требовал этикет, он прикоснулся к кнопке звонка, прежде чем подняться по дорожке.

Амбальская усадьба, высокое белое сооружение экстравагантной планировки, во многом походила на усадьбу лорда Дженсифера. Из стен выступали застеклённые выступы-фонари, крыша – четыре купола молочно-белого стекла и центральный золочёный шпиль – опиралась на каннелированные пилястры. Трубы не дымились, из дома не доносилось ни звука. Глиннес нажал кнопку дверного звонка.

Прошла минута. За окнами фонаря-вестибюля что-то промелькнуло. Дверь открылась, из неё выглянул Лют Касагейв – субъект значительно старше Глиннеса, тонконогий, сутулый, в свободном сером габардиновом костюме инопланетного покроя. Блёклые серебристые волосы обрамляли продолговатое землистое лицо – длинный костлявый нос, впалые щёки и светло-серые глаза, тусклым блеском напоминавшие кремни. Умное, суровое и насторожённое лицо это не свидетельствовало о способности пожертвовать двенадцать тысяч озолей во имя абстрактной справедливости.

Касагейв никак не приветствовал Глиннеса, но молча уставился на незваного гостя, ожидая разъяснений.

Глиннес начал вежливо:

– Боюсь, у меня для вас плохие новости, Лют Касагейв…

– Обращайтесь ко мне как положено: лорд Амбаль!

– Лорд Амбаль? – Глиннес растерялся.

– Предпочитаю представляться именно так.

Глиннес с сомнением покачал головой:

– Всё это замечательно – пусть ваша кровь голубее любой другой на Труллионе. Но лордом Амбалем вы быть не можете, потому что остров Амбаль вам не принадлежит. В этом и заключаются плохие новости.

– Вы кто такой?

– Глиннес Хульден, сквайр Рэйбендерийский, – Амбаль принадлежит мне. Вы вручили моему брату деньги в обмен на землю, но Глэй не позаботился вам сообщить, что это не его земля. Возникла неприятная ситуация. Само собой, я не собираюсь брать с вас деньги за аренду усадьбы, но, боюсь, вам придётся переселиться в другое место.

Брови Касагейва сдвинулись, глаза превратились в щёлки:

– Вздор! Я прямой потомок лорда Амбаля, пытавшегося незаконно ликвидировать наследственные владения. Первоначальный договор о передаче собственности недействителен – Хульдены никогда не имели прав на этот остров. Скажите спасибо, что получили двенадцать тысяч – я ничего не должен был платить.

– Постойте, как же так! – возмутился Глиннес. – Остров купил мой прадед, сделка зарегистрирована вельгенским архивариусом и расторжению не подлежит!

– Не могу разделить вашу уверенность. – Касагейв строго приподнял голову. – Глиннес Хульден? Ваше имя мне ничего не говорит. Я приобрёл остров у Шайры Хульдена, причём ваш брат, Глэй, выступал в роли посредника.

– Шайра погиб, – стоял на своём Глиннес. – Вы стали жертвой мошенничества. Рекомендую вам потребовать от Глэя возвращения переданной ему суммы.

– Откуда вам известно, что Шайры нет в живых?

– Он мёртв – скорее всего, убит и выброшен в воду на поживу мерлингам.

– Скорее всего? В юридической практике нет места таким понятиям. Остров Амбаль продан. Договор о продаже остаётся в силе, пока вы не сможете доказать обратное – или пока вы не умрёте, в каковом случае вопрос отпадает сам собой.

– Я не собираюсь умирать! – заявил Глиннес.

– Никто не собирается умирать. Тем не менее, так или иначе, это происходит со всеми.

– Как это понимать? Вы мне угрожаете?

Касагейв ответил сухим смешком:

– Находясь на моей земле, вы нарушаете закон. Даю десять секунд на то, чтобы вы удалились без принуждения.

Голос Глиннеса задрожал от ярости:

– Условия буду ставить я! Даю вам три дня на выселение – ни минуты больше!

– Пройдёт три дня – и что дальше? – язвительно поинтересовался Лют Касагейв.

– Увидите! Убирайтесь с Амбаля, чтобы духу вашего здесь не было!

Касагейв пронзительно засвистел. Послышались поспешные тяжёлые шаги – за спиной Глиннеса вырос двухметровый верзила, весивший, наверное, килограммов сто пятьдесят, с кожей цвета морёного дуба и шапкой плотных, как шерсть, чёрных волос. Касагейв указал большим пальцем на причал:

– В лодку или в воду!

У Глиннеса всё болело от недавнего избиения – он не хотел рисковать ещё одним. Повернувшись на каблуках, он гневными шагами спустился по дорожке. Лорд Амбаль? Курам на смех! Вот зачем, оказывается, Касагейв занимался генеалогией.

Вернувшись в лодку, Глиннес медленно проплыл вокруг Амбальского острова, любовно приглядываясь к берегам – никогда ещё они не были так дороги его сердцу. Касагейв, несомненно, проигнорирует угрозу, и через три дня положение не изменится. Что тогда? Глиннес устало опустил голову. Попытка выставить самозванца силой приведёт к столкновению с местной полицией – если не удастся доказать, что Шайра мёртв.

Глава 9

Акадий жил в причудливом старинном особняке на узком мысу под наименованием Роркин Нос, круто спускавшемся к Млатозвонной заводи в нескольких километрах к северо-западу от Рэйбендери. Роркин Нос – выветрившийся уступ чёрного базальта, вероятно оставшийся от пробки древнего вулкана, – давно зарос жардами, пламенноцветами и карликовыми помандерами, а чуть поодаль темнела купа караульных пальм. Особняк Акадия, обязанный существованием безумствам давно забытого лорда, устремлял в небо пять башен, одна выше другой. Каждая отличалась особым архитектурным стилем: первая с шиферной крышей, другая с черепичной, третья – под куполом зелёного стекла, четвёртая с кровлей из листового свинца и пятая – с покрытием из искусственного материала, спандекса. В каждой башне был устроен кабинет, отделкой и меблировкой отвечавший тому или иному настроению Акадия. Ментор ценил и лелеял свои прихоти, находя достоинство в их непоследовательности.

Рано утром, когда клочья тумана ещё стелились над водой, Глиннес направил лодку на север, по Фарванскому рукаву к реке Заур, потом на запад, по полузаросшему ряской Вернисскому рукаву в Млатозвонную заводь. В спокойной воде двоилось дрожащее отражение пятибашенного особняка Акадия.

На порог вышел едва проснувшийся, протирающий глаза ментор, ещё не успевший причесать слипшиеся, спутанные пряди волос. Глиннеса он принял тем не менее достаточно приветливо:

– Ради бога, только не говори о делах до завтрака! Вселенная ещё не в фокусе!

– Сегодня я не нуждаюсь в платных услугах, – заверил его Глиннес, – но хотел бы повидать Маручу.

– В таком случае говори что хочешь.

Маруча, встававшая на заре, казалась в неуживчивом настроении и встретила Глиннеса не слишком радушно. Она подала Акадию завтрак – фрукты и чай с булочками, после чего налила чаю и Глиннесу.

– А! – воскликнул