Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

поверхностью лопата наткнулась на чугунную пластину. Глиннес вырвал пластину – под ней был слой сухой, слежавшейся глины, его тоже пришлось расколоть и удалить. Под слоем глины обнажился верх глиняного горшка. Глиннес выкопал горшок – в нём лежала толстая пачка красно-чёрных банкнот. Глиннес удовлетворённо кивнул и засунул озоли в карман.

Кавут, выбравшийся из палатки, безмятежно щипал траву неподалёку. Глиннес собрал свежий помёт кавута в горшок, поместил горшок в яму и по мере возможности восстановил костёр в том виде, в каком он его нашёл, – скоро языки пламени снова облизывали булькающий на треножнике котёл. С первого взгляда трудно было заметить какие-либо изменения.

Взвалив на плечо невозмутимого кавута, Глиннес вернулся по выгону туда, где оставил лодку. Ванг Дроссет, по-видимому, давно пытался освободиться от пут, но преуспел только в том, что скатился ниже по откосу, наполовину погрузившись в грязь у кромки воды. Глиннес самодовольно ухмыльнулся – награбленные богатства гетмана лежали у него в кармане. Пинать корчившегося в грязи бандита больше не хотелось. Связав кавуту ноги и положив его на корму, Глиннес оттолкнул лодку от берега и вскочил в неё. Не далее чем в ста метрах росла раскидистая казурма, вытянувшая над водой корявые ветви. Глиннес подвёл лодку через тростники к воздушному корню старого дерева, привязал носовой фалинь и взобрался по корню к стволу, а затем в развилку ветвей. Через просвет в листве отсюда был виден лагерь Дроссетов. В нём было тихо.

Глиннес устроился поудобнее и стал считать деньги. В верхней части пачки он обнаружил три банкноты по тысяче озолей, четыре сотенных бумажки и шесть десяток. Глиннес довольно прищёлкнул языком. От первой половины пачки отделилась вторая, свёрнутая трубкой вокруг продолговатого золотого брелока. Удалив стягивающую резинку, Глиннес насчитал четырнадцать сотенных бумажек – и тут же забыл о деньгах, глядя, как заворожённый, на старый брелок. У него мурашки побежали по спине. Глиннес с детства помнил эту вещицу: на ней висели карманные часы его отца. Вот крошечный выдавленный картуш с идеограммами: имя Джута Хульдена. Рядом ещё один: Шайра Хульден.

Возможностей было две: Дроссеты ограбили живого Шайру – или Шайру мёртвого. Закадычные дружки его братца Глэя! Глиннес сплюнул на землю.

Сидя в развилке ветвей, он дрожал от волнения, ужаса и отвращения. Шайра убит! Как ещё Дроссеты могли завладеть его деньгами? Сомнений не оставалось.

Глиннес ждал и наблюдал. Радостная эйфория улетучилась, ужас тоже испарился – он ждал безучастно. Прошло больше часа. Со стороны причала на Ильфийской протоке приближались трое – Ашмор, Харвинг и Дюиссана. Ашмор и Харвинг сразу зашли в оранжевую палатку, но Дюиссана замерла у входа – видимо, услышала сдавленные крики матери. Забежав в тёмно-красную палатку, она тут же высунула голову и позвала братьев. Дюиссана скрылась в палатке, Ашмор и Харвинг поспешно к ней присоединились. Через пять минут Тинго Дроссет и её дети стали выходить из палатки, возбуждённо обсуждая происшедшее. Тинго, нисколько не укрощённая полученной взбучкой, яростно махнула рукой в ту сторону, где раньше был привязан кавут. Ашмор и Харвинг побежали по выгону и через некоторое время освободили найденного гетмана. Трое вернулись к стойбищу – сыновья оживлённо жестикулировали, Ванг Дроссет ковылял босиком, придерживая падающие штаны. Оказавшись у палаток, гетман внимательно осмотрелся, обратив особое внимание на костёр. Судя по всему, он не заметил ничего подозрительного.

Ванг зашёл в тёмно-красную палатку. Сыновья стояли и слушали Тинго – та истерически всплёскивала руками, то и дело показывая туда, откуда вернулся гетман. Из палатки появился Ванг Дроссет в новых сапогах, штанах и рубахе. Быстро подойдя к Тинго, он влепил ей затрещину – та отскочила, что-то гневно крича. Ванг снова бросился к ней. Тинго подобрала увесистую палку и угрожающе её подняла. Ванг мрачно отвернулся и направился к костру. Внезапно что-то заметив, он резко пригнулся, разглядывая пепел там, куда Глиннес выкатывал угли. Хриплый рёв гетмана разнёсся по всему выгону. Резко отодвинув треножник с котлом, Ванг разбросал костёр сапогами, пальцами выкопал чугунную пластину и отбросил её. Вслед за пластиной полетели куски сухой глины. Гетман достал глиняный горшок, заглянул в него. Рядом нетерпеливо переминались с ноги на ногу Ашмор и Харвинг.

Ванг Дроссет поднял голову – горшок выпал у него из рук и разбился. Воздев руки к небу, гетман застыл: величественная статуя отчаяния. Оцепенение сменилось бешенством – Ванг прыгал на черепках разбитого горшка, Ванг пинал горящие поленья, разлетавшиеся искристыми дугами, Ванг грозил облакам жилистыми кулаками и осыпал проклятиями все стороны света.

«Пора возвращаться», – подумал Глиннес. Соскользнув с дерева, он вступил в лодку и направился к острову Рэйбендери. День прошёл не бесполезно. Конечно, Дроссеты могли его подозревать, но уверенности у них быть не могло – наверняка они знали только то, что их ограбил человек в одежде треваньев. Таким образом, приходилось подозревать всех треваньев, находившихся в префектуре. Глиннес представил себе семейку Дроссетов, до позднего вечера бурно обсуждающую кандидатуры многочисленных соплеменников.

Глиннес состряпал лёгкий ужин и перекусил на веранде. Вечерело, полуденный свет становился печальнее – наступал авнесс, грустная пора, когда небо и дали наполнялись дымкой цвета разведённого молока.

Сонливую мечтательность нарушил настойчивый звонок телефона. Подойдя к экрану, Глиннес обнаружил физиономию Таммаса, лорда Дженсифера, и нажал кнопку видеопередачи:

– Добрый вечер, лорд Дженсифер!

– Что верно, то верно, вечер добрый, Глиннес Хульден! Хочешь поиграть в хуссейд? Не сию минуту, конечно, а вообще.

Глиннес ответил осторожным вопросом:

– Надо понимать, ваши планы осуществились?

– Да, «Флехарийские горгоны» готовы начать тренировки, всё организовано. Ты записан – пока что карандашом – правым форвардом.

– Кто будет левым?

Лорд опустил глаза к списку:

– Многообещающий молодой человек по имени Сават. С ним и с тобой блестящая атака обеспечена!

– Сават? Никогда о нём не слышал. Кто крайние?

– Лучо и Хельсинг.

– Хмм. Не знаком ни с тем, ни с другим. Разве это те, кого вы называли раньше?

– Лучо – да, несомненно. Что касается других… ну, первоначальный список носил предварительный характер, я вносил поправки каждый раз, когда можно было устроить что-нибудь получше. Ты же прекрасно знаешь, Глиннес, что игроки с установившейся репутацией иногда не проявляют достаточной гибкости. Гораздо больше нам подойдут те, кому действительно хочется играть, стать мастерами своего дела. Энтузиазм, заинтересованность, самоотверженность – вот что приносит победу!

– Понятно. Кто еще записался?

– Искелатц и Вильмер Гафф – в полузащите. Неплохо звучит, а? Где ещё найдёшь у нас в префектуре таких полузащитников? В защите Рамос – парень что надо! – и Пайлан, этот тоже хорошо себя показал. Синфоретта и Бухало Кандольф не столь подвижны, но стоят как надолбы, их впятером не сдвинешь! Я буду капитаном, а…

– Как? Как вы сказали? Кто будет капитаном?

Лорд Дженсифер нахмурился и размеренно повторил:

– Я буду