Безумец - SWFan

Собственно, это можно было сказать и про все остальные их способности. Ещё в прошлой битве Матфей обрел необыкновенную силу, стоило ему взяться за меч. Но этого оказалось недостаточно, чтобы победить Чёрного рыцаря. Матфей чувствовал, что с тех пор стал немного сильнее, но всё равно между ними простиралась настоящая пропасть. В лучшем случае его шансы на победу составляли… Впрочем, разве можно посчитать такие вещи? Да и смысл об этом думать? Ему просто нужно сражаться изо всех сил. Сражаться и победить, иначе миру настанет конец.

Он был единственной преградой между чёрным рыцарем и мировым господством.

Он был… героем.

Матфей прикрыл глаза на секунду, а когда открыл, в них пылало яркое белое пламя.

— Ты готов, Городской рыцарь?

— Да, — ответил Матфей, и в ту же секунду в небеса взмыл, а затем опустился прямо на него, словно топор палача, могучий чёрный меч. Матфей сразу вскинул собственный клинок, они встретились посреди воздуха, и мир изменился навсегда…

Глава 21

Звезда

Хм? Уже закончили? Было быстро.

Михаил отлучился всего на пару минут, чтобы сделать кофе для себя и Мирабель, а когда вернулся, битва между Матфеем и Чёрным рыцарем Дулионом уже закончилась. Прямо сейчас Чёрный рыцарь лежал среди массивного кратера посреди асфальта. Потрёпанный Матфей, с трудом опираясь на свой меч, стоял рядом и слушал его последние слова — то бишь сюжетную подоплёку, которую придумал Михаил.

Якобы существовало множество миров, и каждый из них защищала избранная Рыцарская душа. На протяжении многих лет во вселенной царили мир и благодать, однако затем один из рыцарей, Золотой рыцарь Артур, захотел большего. Он собрал легионы приспешников, сотворил великую золотую армию и пошёл войной на других рыцарей. Он победил их всех одного за другим, сделал их своими вассалами и отправил покорять другие миры. Себя он нарёк «Золотым королём» — верховным тираном и правителем сущего.

Побеждённые рыцари ничего не могли ему противопоставить. После поражения на дуэли они уже не могли сопротивляться его рыцарской воле и становились зависимы от неё, как обыкновенные плебеи.

Более того, Артур позаботился о том, чтобы никто не мог переманить или освободить его вассалов.

— Он… кх… приказал, чтобы каждый из нас, кто осмелится проиграть, немедленно расстался со своей жизнью… — всё более слабым и тихим голосом рассказывал Дулион.

— Но я победил, я могу приказать, чтобы ты этого не делал! — взволнованно предложил Матфей.

— У рыцаря не может быть… больше одного сюзерена. Только победивший Артура сможет освободить наши души… Городской рыцарь! — произнёс Дулион неожиданно сильным голосом, от которого Матфей невольно выпрямил спину. — Твой мир велик, ты сам обладаешь огромным потенциалом! Артур во что бы то ни стало захочет подчинить его — и тебя. Он будет отправлять сюда своих сильнейших рыцарей. Не вздумай испытывать к ним жалость, иначе ты за это дорого поплатишься! Истинный рыцарь существует для того, чтобы защищать свой мир — во что бы то ни стало. В этом твой долг и твоё… кх… предназначение. Скажи мне, ты готов сражаться до конца?..

— Готов, — произнёс Михаил серьёзным голосом и поджал губы.

— Хорошо… — уже совсем слабым шёпотом ответил ему Дулион, как если бы прошлая тирада отняла у него последние силы. — Мир не может существовать без рыцаря. Однажды и на моих землях появится новый защитник. Если у тебя будет время, навести его, расскажи ему, что его предшественник… пускай не за правое дело… сражался до конца, — устало прошептал Дулион.

— Стой, как… как мне попасть в другой мир? Как мне добраться до Артура? — воскликнул Матфей, падая на колени и приподнимая голову Дулиона.

— Если ты рыцарь… ты поймёшь, — ответил ему едва различимый шёпот, а затем Матфей почувствовал, как воин у него на руках становится всё легче и легче, пока от него не остался единственный чёрный доспех.

Матфей поджал губы и бережно положил его на землю. Затем выпрямился и вскинул голову, разглядывая голубое небо, в которое постепенно возвращались, слетаясь как мухи на мертвую плоть, многочисленные вертолёты…

Матфей всегда чувствовал, что ему чего-то не хватает. Как будто его жизнь проходила в состоянии затянувшегося пролога. И вот, наконец, он всё понял. Он действительно был избранным. Великим рыцарем, которого избрала сама воля мироздания, воля всех живых и разумных, обладающих душой созданий, которые населяли его родину, Землю, чтобы он был их стражем и защитником. Всё это время у него действительно была великая судьба — предназначение. Он должен был остановить тирана Артура, освободить вселенную и спасти других рыцарей, которые попали под его тёмное влияние.

Он был рождён, чтобы стать героем.

Впервые в жизни Матфей почувствовал себя завершённым — словно кусочек мозаики, который наконец занял своё место в цельной картине. В этот момент он как будто увидел не только своё прошлое, но и будущее: битвы с другими рыцарями, пытающимися захватить его мир; первую экспедицию в иную реальность; первую встречу с Артуром, в которой Матфей, по всем законам жанра, потерпит сокрушительное поражение и лишь благодаря помощи неожиданного союзника сохранит жизнь; вторую битву, третью — и, наконец, победу, после которой он станет героем и спасителем всего Мироздания.

Матфей был уверен, что всё будет именно так.

Он ошибался.

Продолжая разглядывать небо, Матфей задумался о том, как использовать рыцарскую волю, чтобы больше не оказаться в тюрьме. Он колебался между двумя вариантами: заставить людей забыть о произошедшем или заставить их принять существование рыцарей как данность.

Вдруг он заметил среди золотистого вечернего неба маленькую сверкающую точку.

Что это? Падающая звезда? Символично, конечно, но разве их можно увидеть вечером? Матфей прищурился, но уже в следующую секунду звезда стремительно скрылась за линией горизонта. Тем не менее она произвела на Матфея сильное впечатление, и ему захотелось разобраться, что это было такое.

Матфей сунул руку в карман и достал телефон. На его лице мелькнула горькая улыбка, когда он заметил трещину, появившуюся на экране после схватки с Дулионом. Сам Матфей тоже изрядно пострадал в той битве и теперь с трудом держался на ногах, однако не мог позволить себе потерять сознание, пока не уладит все последствия: в худшем случае он мог очнуться на операционном столе — в разгар собственной