Безумец - SWFan

Благодаря знаниям, которые ему оставил Бессмертный император, Михаил понимал, что действовать нужно немного иначе. Сперва сотворить веру, а затем начать постепенно укреплять свою душу, пока она не превратится в своеобразную «точку притяжения». Наконец душа должна была стать настолько могущественной, сосредоточить в себе настолько высокую концентрацию духовной энергией, чтобы «продавить» законы мироздания. Выйти за пределы, а затем подчинить их собственной воле.

Таким был самый просто (хотя всё равно почти невозможный для обычного человека) способ обрести Божественную силу. Был и другой, для которого не нужна была вера, но только кристаллы и духовная энергия, однако он требовал огромное количество времени, а также особенное тело, которое могло адаптироваться согласно трансформациям души. Причём в этом случае вероятность сойти с ума и превратиться в монстра была ещё выше, чем в первом.

Она была всегда. Даже если Михаил сделает всё правильно, его собственную душу может «переписать» вера его будущих почитателей. И тогда он перестанет быть самим собой и станет тем, в кого «верила» его паства.

Совсем избежать этого было невозможно, но, чтобы минимизировать вероятность подобного развития событий, Михаилу следовало сделать свою Божественную персону как можно более близкой к своему «настоящему» характеру. Поэтому он сразу отринул идею использовать личину «Путника». В худшем случае Путник может обрести собственную волю, и тогда у Михаила будут большие проблемы.

В итоге он работал почти несколько недель, тщательно обдумывая свой образ и приготовляя своё первое явление перед жителями погибающей Нирайи…

Глава 26

Свет в конце туннеля

Автоматическая ферма вышла из строя.

Когда эта новость распространилась среди жителей Патриции — поселения выживших, в котором проживало немногим более шести тысяч человек, то есть почти пятая часть всего оставшегося населения Нирайи, — её встретили с удивительной апатией.

Механическая ферма представляла собой единственный источник пищи для всего поселения. Без неё начался бы голод — это был смертный приговор, и всё же жителям Патриции было всё равно.

Потому что их души погибли намного, намного раньше.

Жизнь в Патриции ничем не отличалась от жизни в других поселениях. Денно и нощно люди держались возле старинных генераторов, которые производили ровно столько тепла, чтобы они не погибли от холода, и не каплей больше. Им нужно было экономить энергию, а потому свет зажигали только в случае крайней необходимости. Всё остальное время они бродили в потёмках, освещённых тусклым сиянием кристаллов.

Заводить семьи в таких обстоятельствах — сущее безумие. Тем более что дети с почти неизбежной вероятностью погибнут при родах. Поэтому все они были одиноки и жили не столько настоящим, сколько воспоминаниями о прошлом. О будущем никто не думал. Его не было.

Время от времени звучали легенды о подземном городе, который построил один из могущественных Адептов перед началом последней войны и в котором проживало больше миллиона человек, где был свет, звучали детские голоса, была еда — помимо серой и безвкусной биологической пасты, — были книги, фильмы, друзья, надежды… Но своими глазами этот город никто не видел.

Некоторые пытались его найти: собирали свои пожитки и покидали пределы Патриции. Иной раз их провожали взглядом до горизонта, иной раз — нет, и тогда они погибали в абсолютном одиночестве, погребённые под слоем серого песка, пыли и праха.

Вот и теперь, когда стало известно о том, что совсем скоро все они умрут от голода, несколько человек отправились в дорогу. Некоторые дошли до горизонта. Другие — нет. Вместе с ними поселение оставила последняя надежда, а потому остальные жители Патриции восприняли известие о своей грядущей кончине с величайшей апатией.

При других обстоятельствах могла начаться война за ресурсы, даже каннибализм, но последние обитатели Нирайи были для этого слишком уставшими. Зачем сражаться и убивать просто для того, чтобы продлить это тягостное и бессмысленное существование?

И вот жители Патриции стали смиренно дожидаться своей кончине. День за днём они становились всё более изнеможёнными, день за днём двигались всё меньше. Как если бы они не умирали страшной, голодной смертью, но сама жизненная энергия постепенно покидала их изнеможённые тела, запачканные пылью и прахом.

Иной раз проходили целые дни, за которые не было сказано ни единого слова.

Иной раз человек просыпался от холода и понимал, что все, с кем он спал, чтобы согреться, были мертвы.

Через три недели погибло больше половины жителей Патриции. Живые почти не отличались от мёртвых: они лежали на земле среди трупов, смотрели в пустоту и вспоминали далёкое прошлое — когда были солнце, небо, свежий воздух и трава. Когда была еда. Настоящая, вкусная еда, хотя прямо сейчас они были согласны на всё, что угодно.

Именно в этот момент они услышали музыку. Сперва очень тихая, она становилась всё громче и громче. Что это? Галлюцинации? Люди с трудом приподнимали головы, смотрели по сторонам и снова опускали их, когда ничего не находили. Но музыка продолжалась. Она становилась всё громче и громче. Постепенно выжившие замечали, что и другие люди рассеянно крутят головами в поисках источника загадочной мелодии. Значит, она была настоящей. Но как это возможно? Ведь она, кажется, звучит за пределами защитного купола…

Вопреки даже собственным ожиданиям, первый человек поднялся и, пошатываясь, пошёл проверить, что происходит. За ним последовали остальные. Никто из них не думал, что ещё хоть раз сможет встать на ноги, ещё несколько минут назад это казалось немыслимо, однако нет в мире силы более могущественной, чем надежда.

Через несколько минут толпа сперва из нескольких десятков, а затем сотен человек образовалась на границе защитного купола и стала вглядываться своими уставшими глазами в пыльный серый горизонт. Наконец они заметили мелькающий свет. Он становился всё ярче, всё ближе, музыка играла всё сильнее, отзываясь в сердцах собравшихся, и наконец прямо из огромного пылевого облака выскочил… грузовичок.

Белая машина с прицепом, на вершине которого крепился проигрыватель и несколько разноцветных фонариков.

На глазах ошарашенной толпы, она стремительно подъехала к защитному куполу, повернулась, поднимая облако пыли, а затем стена кузова опустилась, и, ещё прежде, чем осела пыль, люди почувствовали запах, от которого у них закружилась голова. Пахла луком, зеленью, хлебом… и жаренным мясом! Последний раз они чувствовали этот запах почти двадцать лет назад. Одного его оказалось достаточно, чтобы сбросить тягостную дымку уныния, которого заволакивали их сердца, и заставить их трепетать от волнения.

Когда же