Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

— Золотые слова, — кивнул он.

Водяной с одобрением покосился на него, и шагнул в здание. Мы с воеводой последовали за ним.

Внутри царило оживление. По коридору сновали по своим делам люди в полевой форме, из соседнего кабинета доносился стук печатной машинки. За стойкой регистрации со скучающим видом сидел молодой паренек. Но едва мы вошли, он вскочил со своего кресла:

— Добрый день, Илья Степанович, — произнес он и перевел взгляд на меня. И я заметил, как его глаза увеличились, а рот приоткрылся. — Мастер-князь?

Я с улыбкой кивнул:

— Добрый.

— Мой водитель вернулся? — осведомился Илья.

— Точно так, — парень вытянулся, чтобы выглядеть выше. — Приехал через пару часов после того, как вы отбыли. Сказал, что машина сама заглохла. А потом завелась. Он и прикатил обратно.

— Ясно, — водяной почесал затылок.

А я подумал, что та поломка выглядит подозрительно, как и внезапное появление Альбины Васильевны в нужном месте в нужное время.

Илья же просто кивнул и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Подошел к своему кабинету и открыл дверь.

В приемной, к моему удивлению, была секретарь. Невысокая женщина лет сорока в строгом тёмном платье сидела за столом и склонившись быстро записывала в толстом журнале. И время от времени она сверялась с лежащими справа от нее документами. Она была настолько погружена в свое занятие, что даже, не заметила нашего появления.

Взгляд неожиданно зацепился за странную мелочь. Кожа на её шее на мгновение блеснула, и я невольно остановился. Моргнул, и человеческий облик женщины словно чуть поплыл. Тёмные волосы вдруг показались мокрыми и более длинными. Они тяжёлыми прядями спадали почти до поясницы. По вискам и вдоль шеи проступили тонкие, почти прозрачные серебристо-зелёные чешуйки, похожие на рыбью кожу. Пальцы стали чуть длиннее, а между ними на мгновение обозначились тонкие перепонки.

Но больше всего изменились глаза. В человеческом облике они казались серыми, сейчас же я увидел в них глубокую зеленоватую темноту, какая бывает под речным берегом, куда почти не достаёт солнечный свет.

А затем всё исчезло. И передо мной снова сидела совершенно обычная женщина в строгом платье и очках. Личина окончательно встала на место, но теперь, когда я уже знал, куда смотреть, человеческий образ не казался таким уж безупречным. В движениях оставалась какая-то плавность, слишком мягкая для обычного человека, а тёмные волосы время от времени поблёскивали так, словно оставались влажными.

Я едва заметно вскинул брови. Выходит, секретарем водяного работала русалка, ну или, если вспомнить недавнюю лекцию Ильи, какая-нибудь совершенно другая представительница речного народа, которую я по человеческой привычке сейчас опять назвал не тем словом.

— Добрый день, Таисия Петровна, — произнес водяной. Девушка взгляд на висевшие на стене часы, затем посмотрела на Илью:

— Илья Степанович, — сухо произнесла она и сразу отложила ручку. И в этой короткой фразе содержалось столько невысказанного, что хозяин рек едва заметно ссутулился.

Я удивлённо покосился на него. Несколько минут назад он одним взглядом заставлял инспекторов вспоминать о служебных обязанностях. Теперь же выглядел человеком, которого только что поймали на прогуле.

— Я задержался, — осторожно произнёс он. — Машина сломалась по пути в княжеское поместье…

Девушка кивнула:

— Мне уже сообщили, — перебила она водяного и перевела взгляд на нас с Морозовым. На долю секунды в её настоящих зелёных глазах мелькнуло удивление, хотя человеческая личина почти сразу скрыла его. А выражение лица секретаря тут же стало гораздо приветливее.

— Николай Арсеньевич. Владимир Васильевич. Добрый день. Простите, не ожидала вас сегодня увидеть.

— Я, признаться, тоже утром не ожидал оказаться в рыбнадзоре, — ответил я и уголки губ секретаря едва заметно дрогнули.

Илья тем временем уже прошёл к двери своего кабинета. Морозов же подошел к столу:

— А что там? — уточнил воевода, кивнув на папки.

— Жалобы, — оживилась секретарь и Владимир Васильевич удивленно поднял бровь:

— На кого?

— На рыбаков, артели, браконьеров, — начала перечислять Таисия Петровна. — На инспекторов, лодочников, владельцев пристаней. На тех, кто ловит ночью и тех, кто ловит днём. На тех, кто ловит там, где нельзя. И отдельно одна жалоба на русалок.

Морозов приподнял бровь.

— Вот как? А я думал, что русалки это все байки.

Секретарь взглянула на него, и в ее глазах мелькнул лукавый огонек:

— Вот, — она открыла папку и прочитала. — «Систематически пугают лошадь и не позволяют поить скот».

Взглянула на Морозова и продолжила:

— Но адрес жалобщика мы все равно передали душеправу. Пусть человека проверят, на всякий случай.

Женщиина нахмурилась, словно только что вспомнила что-то важное, а затем взглянула на стоявшего у двери кабинета Илью:

— Да, чуть не забыла. С вами очень хочет увидеться инспектор Громов. У него опять конфликт с артелью.

— На него тоже составили жалобу? — уточнил водяной.

— Артельные рабочие утверждают, что он незаконно изъял сети.

Илья тяжело вздохнул, и я окончательно понял, почему он перестал лично читать русалочьи отчёты. При таком количестве человеческих проблем уже некогда читать бумаги с мест.

— Таисия Петровна, — наконец произнёс Илья. — Нам нужны донесения русалок.

Секретарь сразу стала серьёзнее.

— За какой период? — деловито уточнила она.

— Полгода.

Секретарь посмотрела на него так, будто Илья предложил перенести управление в другое здание:

— Все? — уточнила она и водяной кивнул:

— Все. Особенно по северным рекам. Всё, что касается появления старшего народа, чужой силы, необычного поведения воды и незнакомых лиц.

Таисия Петровна помолчала.

— Там коробок двенадцать, — произнесла она после паузы.

Морозов тихо выдохнул:

— Нормальная государственная служба, — пробормотал он.

— Но делать нечего, — добавил я. — Где они хранятся?

— В