Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

Она развернулась и направилась к выходу. Мы последовали за ней.

Архив располагался на первом этаже, в дальней части здания. И едва только Таисия открыла дверь, как в нос ударил запах пыли.

Таисия Петровна вошла внутрь, включила свет и провела нас вдоль узких рядов заваленных бумагами стеллажей, пока не привела нас к нужному.

— Вот, — произнесла она, указав на ряд коробок.

— Это всё? — уточнил я.

Таисия Петровна сняла с полки первую коробку.

— Здесь Беловодье, — начала она. — Здесь Крестовка. Дальше ручьи северного леса. Отдельно донесения по малым озёрам.

Морозов заглянул внутрь.

— А это что? — уточнил он.

Я заглянул внутрь. В коробке, кроме бумаг, лежало несколько разноцветных ракушек,

Илья покосился на стоявшую рядом Таисию:

— Почему их не оцифровали? — строго спросил он.

Девушка только пожала плечами:

— У меня своих хлопот хватает, — отрезала она. — Все не успеть.

— Оцифровали? — удивленно уточнил я.

— Не все русалки умеют заполнять отчеты, — ответил водяной. — Да и писать не все умеют. Вот и шлют, как привыкли.

— И как их читать? — уточнил воевода.

— Вам наверное… никак, — рассеянно ответил Илья. — А водный народ может приложить ее к уху и все поймет.

Он забрал ракушку, приложил к уху и на мгновение закрыл глаза. Нахмурился:

— Про браконьеров ниже Старой мельницы.

Таисия Петровна вынула из кармана блокнот и сделала отметку. Морозов смотрел на них обоих с выражением человека, который только что столкнулся с новой разновидностью бюрократии и пока не решил, нравится она ему или нет.

— Значит, ракушки прочесть не удастся, — пробормотал воевода и бросил взгляд на коробки. — Хотя тут и без них работы хватит.

— Прошу меня простить, — произнесла Таисия. — У меня еще много работы.

С этими словами, она развернулась и направилась к выходу. Морозов же взял одну из коробок и направился к стоявшему в углу помещения столу. Я последовал за ним.

На просмотр первых двух коробок ушёл почти час. Большая часть сообщений оказалась для нас совершенно бесполезной. Репорты были про загрязнения, незаконный лов, животных, что пропадали на заболоченной местности. Отдельными были несколько сообщений о мужчине, который зачем-то купался ночью без одежды.

— Это обязательно было записывать? — спросил я.

Водяной пожал плечами.

— В донесении было указано «подозрительное поведение».

Морозов внимательно просмотрел лист.

— А чем закончилось?

— Простыл скорее всего, — ответил Илья. — И ходить к водоему перестал. Проблема решилась сама собой, так сказать.

Морозов кивнул и вынул новую пачку листов. Принялся перелистывать бумаги, бегло читая текст. Потом он нахмурился:

— Посмотрите.

Он передал бумагу Илья, и водяной быстро пробежал взглядом текст. И я заметил, что лицо его изменилось.

— Что там? — поинтересовался я.

— Донесение с Малой Кривой, — медленно произнёс он и передал лист мне. — Три месяца назад. Русалка заметила мужчину, похожего на Платонова.

Я взял бумагу. Почерк оказался аккуратным, но странным, будто писавший старательно выводил каждую букву. В описании же говорилось о мужчине средних лет, который несколько часов находился возле старой переправы и просто ходил вдоль берега, время от времени касаясь воды руками.

— Значительно раньше, чем он появился у нас, — глядя на лист задумчиво пробормотал я.

— Это ещё не всё, — сказал Илья и ткнул пальцем в нижнюю часть отчёта, где была приписка

«Пришлый из Белой Воды. Река его узнала»

— Значит точно он, — произнес я и отложил лист. — Может быть, удастся найти еще что-нибудь?

Второй отчёт нашёлся ещё через час, на этот раз с реки Сухой. Мужчина соответствующего описания появился возле заброшенной пристани и пробыл там ночь. Русалка попыталась приблизиться, но почувствовала чужую силу и решила не вмешиваться, чтобы он ее не заметил.

— Что за пристань? — спросил я у водяного.

— Там когда-то жил брат Лелы, — ответил тот.

— Платонов бывал у него? — уточнил я и Илья кивнул:

— В детстве очень часто

В третьем отчете Платонов обнаружился возле развалин старого дома, где жила его бабка по матери.

Я медленно выдохнул и отложил лист.

Картина становилась понятнее. Платонов не просто вернулся в Северск. Он ходил по старым местам, словно искал что-то, оставленное когда-то давно

— Он долго готовился, — пробормотал я.

— Посмотрим, что есть еще, — добавил Морозов и мы с удвоенной силой принялись за поиски.

К середине третьей коробки я понял, почему все ненавидят архивы. И уже перестал обращать внимание на пыль, которая все время норовила забраться в нос. А еще, я был готов лично простить Илье то, что он перестал читать отчёты. Потому что если бы мне приходилось ежедневно изучать подобное, я бы наверное уже погряз только в бумажной работе. И это были только отчеты русалок. Малая часть той работы, которую должен был делать занимавший пост главы рыбнадзора водяной.

Но поиски были вознаграждены.

— Николай Арсентьевич, — послышался голос Морозова, и я оторвался от перебирания бумаг. Повернулся к воеводе, который молча протянул мне лист.

— Что там? — уточнил я, принимая бумагу. Пробежал глазами текст. И замер. Потому что в этом отчете пришлый упоминался не один. Вместе с ним, на старой пристани, был высокий худой мужчина с скрытым под капюшоном лицом. И судя по описанию, на Бросающего Кости он похож не был. А в самом низу документа была короткая приписка: «Вода его не знает».

Я оторвался от чтения и взглянул на водяного:

— Илья Степанович, что это может быть?