Люби смерть - Стелла Так

в него с каждой смертью в семье, а вместе с ними растет и его сила. Простое прикосновение к Искателю Света считается богохульством, делать это может только действующий Интендант.

Я вслушивалась в низкий рык в груди Лора и поняла, что в данный момент никак не контролирую ситуацию.

Внезапно раздался треск откуда-то извне, и Лор дернул меня с такой силой, что у меня хрустнула шея. Брызнула кровь, горячая струя потекла по моей щеке, и от боли мне показалось, что демон укусил меня.

– Почти попала, – прозвучал холодный знакомый голос. Он звучал так неуместно громко в столь тихом месте, что у меня заболела голова.

В коридоре стояла Габриелла Халь с защитной маской на лице, предотвращающей попадание тьмы в органы. Ее прическа оставалась идеальной, несмотря на сильный ветер. В правой руке она держала пистолет, из дула которого выходил еле заметный дымок. Я поняла, что кровь была не моя, а Лора – в его плече красовалась дыра от пули, и алые дорожки текли из раны.

Он защитил меня от пули, летевшей в голову.

Демон продолжал толкать меня за свою спину, пряча и уставившись на Габриеллу.

– В этом и заключается эффект неожиданности, я права? – беззаботно сказала она, доставая из левого кармана четки. Бусы брякнули, и алый свет осветил бледные руки экзорцистки. Она широко улыбнулась, обнажив зубы. Ее сила пульсировала, как огромное сердце, и стало ясно, что ничего человеческого в этой женщине не осталось. Она отдала ради силы все, и теперь была просто кожей и костями, натянутыми поверх пучка силы.

Слова формулировались в предложения в моей голове, но в итоге не произносились. Что ей сказать? «Пощади»? Учитывая гору трупов вокруг нас, просить о пощаде было совершенно бессмысленно.

– Пора заканчивать, – сказала экзорцистка, резко вскинув руку и мгновенно опустошив магазин, несясь на нас со скоростью, невозможной для обычного человека.

Реакция Лора была молниеносной. Он оттолкнул меня так, что я больно шлепнулась на пол, и телом словил каждую пулю. И тут же бросился на Габриеллу. Та громко вскрикнула, и началась бойня.

Стало трудно дышать от плотности воздуха, заполненного силой и Арканумом. Прежде чем Лор успел добраться до экзорцистки, она бросила четки вперед.

Этот прием я видела лишь единожды и знала, что нить четок была сделана из особого материала, благодаря чему они могли растягиваться и не рваться. Бусины обвились вокруг запястья Лора и с невероятной силой опрокинули его на пол. На долю секунды демон почти опешил от мощи маленькой экзорцистки.

– Лор! – вскрикнула я и вскочила. В мыслях я прокричала Кью: «Сделай хоть что-нибудь!», но эта тварь продолжала молчать. Лишь еще глубже спряталась в меня и буквально заперлась. Что с ней происходит?

Я вытерла мокрый от пота лоб и попыталась подбежать к Лору, но что-то удерживало меня. Кто-то.

Мускулистый экзорцист стоял позади меня с такой же, как у Габриеллы, маской.

– Ты останешься здесь, – прозвучал его глухой бас, и четки моментально обмотались вокруг моей шеи. Дуло пистолета уперлось в висок, и я молча уставилась на Лора, которого экзорцистка повалила на землю.

Четки Габриеллы затянулись на его широкой шее, и крылья демона подергивались, а от кожи шел пар, – она шипела как мясо на сковородке. Экзорцистка довольно посмотрела на него, встала и воткнула крест в расщелину между камнями в полу, словно посадив корабль по имени Принц Демонов на якорь.

– Лор! – закричала я, но экзорцист так натянул четки, что у меня заплясали звездочки перед глазами.

Демон раскрыл пасть в крике, от которого завибрировали стены, но Габриелла оставалась абсолютно спокойной. Развернулась на триста шестьдесят градусов на тонких каблучках и раскинула руки в стороны. Она произнесла заклинание, не слышанное мной ранее:

– Os ad os, sanguis ad sanguinem, pulvis ad pulvis, mortui audiunt vocem meam, animabus suis convertitur in sepulchris ultimo tempore. O tu mortua, da potestatem tuam superare malum, ut vincas malum, ut sanguis ligatur ad terram.

Как только она начала зачитывать его, я боковым зрением заметила что-то поистине отвратительное.

– Что за… – смогла лишь вымолвить я, когда тела мертвых экзорцистов стали извиваться. Их рты раскрывались в немом рыбьем крике, глаза закатились, а конечности дергались, как в припадке.

Воздух становился с каждым словом все плотнее, экзорцистка маниакально продолжала повторять заклинание снова и снова, запрокинув голову. Тугой пучок волос распустился, но волосы, вместо того чтобы опуститься к лопаткам, поднимались вверх, будто Габриелла сама управляла силой тяжести.

Мое сердце бешено колотилось, и я боялась потерять сознание, если не успокоюсь.

Что происходит?

Тела, лежавшие на земле, захрустели костями, тело рядом со мной так выгнуло спину, что послышался хруст позвонков. Рты их открылись, и полилась багровая кровь. Габриелла словно выжимала трупы, как сочные лимоны. Жидкость текла ото всех трупов по земле, образовывая не сразу заметную на темном камне лужу вокруг Лора.

Демон зарычал и дернул четки, но те лишь глубже вонзились в плоть, давая понять, что снять он их сможет лишь отрезав себе при этом голову.

Я заметила, как внутри круга стали вырисовываться алхимические символы: треугольники, круги меньшего диаметра и другие символы. Когда круг сомкнулся, тела стали оседать, будто ничего не произошло.

Габриелла опустила руки и улыбнулась широко, слишком неестественно для ее небольшого лица. Ее глаза были почти такими же черными, как у демона, кожа казалось хрустальной, а волосы побелели, будто за несколько минут она отдала годы своей жизни.

– Давай покончим с этим, демон, – сказала женщина мертвым голосом. Рыки и крики демона она игнорировала, не обратив даже внимания на сгустившиеся вокруг него тени, и просто закрыла глаза. Она начала зачитывать заклинание, каждое слово которого пронзало тело Лора, словно идеально заточенный кинжал. – In manibus meis pondus justitiae. Sanguis temporiz in corde meo fluit. In me sriritus puritas animae innocentis iacet.

В руке ее сверкнуло лезвие. Не знаю, откуда она его достала, но блеск его был голоден до крови демона.

Я пронзительно завизжала, и от этого визга даже у меня заболели уши. Если она проведет обряд изгнания, то вонзит лезвие в тело моего брата, получит Лора, и все закончится…

– Pedissequa mortis. Fregisti innocentiam. Premit justitiae proditio, nec tempus per venas fluit, – громко проскандировала Габриелла, возвышаясь над демоном. Такая маленькая и хрупкая женщина хранила в себе силу сотни подобных ей.

Лор зарычал, и его красный взгляд пронзил мою душу, будто через его животное нутро прорывались слова о том, что он ничего не может с этим сделать. В глазах его я увидела… страх.

Я протянула руку в немом жесте, не обращая внимание на ужасную боль в шее. Я должна что-то сделать. Я обязана. Никогда еще в жизни я не чувствовала себя настолько бесполезной, как сейчас. Никогда еще в жизни я так сильно не