Люби смерть - Стелла Так

Я уязвима. Я слаба. Я плохо тренировалась. А теперь я смотрела, как Габриелла уничтожает разом всех, кто мне дорог. Я искала демона. Она там, внутри. Я силой, которая появилась так внезапно, выбила дверь и схватила демона, но та выскользнула, как песок из пальцев.

– Tibi manus meas vincla posui. Delebo tuas sanguine meo. Animo meo vinco tuum, – уже закричала экзорцистка.

– Лор!

Демон низко зарычал.

Габриелла занесла лезвие над его грудью…

Я потеряла способность видеть. Перед глазами был лишь туман, который внезапно прервался хлопком.

Габриелла, явно сбитая с толку, умолкла. Казалось, время остановилось, когда я увидела в ее виске пулевое отверстие. В немом вопросе она открыла рот и беззвучно рухнула на пол. Позади нее стоял Крэйн, держа в руках ее пистолет. Парень пошатнулся.

– Это было близко, – на этих словах у Крэйна закатились глаза, и он упал рядом с экзорцисткой.

– Экзекутив! – прокричал экзорцист позади меня и собирался вот-вот спустить курок, отправив меня на тот свет, следом за его начальницей. Воспользовавшись моментом, я резко развернулась к нему, вырвала пистолет, зажмурилась и выстрелила. Кровь брызнула мне в лицо, и он упал на землю вместе с пистолетом, который я не могла удержать от горящей боли в шее.

Что-то схватило меня за лодыжку, и я поняла, что экзорцист еще жив. Наконец-то демон внутри меня проснулась. Я почувствовала, как она с неохотой распространялась по моему телу, словно ледяная волна. Я схватила мужчину и стала высасывать из него весь Арканум, прежде чем тот успел что-то предпринять. Экзорциста скрючивало в конвульсиях, а я жадно глотала. Он хватался за мою одежду, волосы, пока не обмяк. В ту же секунду демон снова отступила. Спасибо хоть на этом!

Хотелось облизать губы как после жирной курочки, но вместо этого я вырвала четки из рук мертвого экзорциста. Несмотря на жжение, я сняла их со своей шеи и положила в карман брюк. Буря вокруг начала потихоньку утихать и раскрывать все ужасы произошедшего: трупы были разбросаны по всему коридору, железные двери камер либо валялись на полу, либо были выгнуты ударной волной, по всем стенам бежали глубокие трещины. Живыми были только мы. Тут было мертвецки тихо.

Бледный Крэйн лежал без сознания в луже крови, ярко-зеленые волосы окрасились в грязно-рыжий. Я понятия не имею, как он смог дойти до нас и не умереть, но сейчас это было неважно. Схватившись за запястье экзорциста, я нащупала слабый пульс и выдохнула. Лор лежал рядом, все еще в магическом кольце Габриеллы Халь, которое не рассеялось даже после ее смерти. Выдохнув, я отошла от Крэйна и направилась к демону, голова которого сразу поднялась в мою сторону. Во тьме виднелись два ярко-красных огонька – маленькие рубины. Будто там, за тенью, спрятался знакомый мне человек.

Я приподняла руки, как бы пытаясь успокоить демона.

– Тихо-тихо, я вытащу тебя. Успокойся только, – сказала я аккуратно хриплым после крика голосом. Я не могла выпустить на свободу монстра. Мне нужен был Лор. Мой Лор! Пока в чудище осталась хоть крупица. – Посмотри на меня.

Монстр следил за каждым моим движением, и когда я присела на корточки, его взгляд также опустился ниже, будто он собирался проглотить меня.

– Ты должен вернуться ко мне. Вспомни, кто ты такой, – демон низко зарычал. В этом звуке был лишь животный голод, ни капли человечности.

Наверное, только из-за всплеска адреналина я могла стоять на ногах. Внезапно я вспомнила слова, которые эхом пронеслись сначала с самых глубин сознания, а затем будто отпечатались на сетчатке моего глаза:

«Когда настанет время, напомни мне, кто я. Что бы ты ни увидела, что бы ни случилось, заставь меня вспомнить, что я больше, чем просто голод».

Он знал, что это произойдет, и даже сказал мне об этом.

…заставь вспомнить, что я больше, чем просто голод…

Мозг убеждал бежать, и тело буквально ныло от боли, когда ноги вели меня к монстру, а не от него. С каждым моим шагом рев Лора становился громче, а язык высовывался из пасти, как у змеи, пытавшейся ощупать воздух. Я перешагнула через тело Габриеллы Халь. Даже если все это время она просто выполняла свою работу, я была уверена, что мир станет лучше без нее, а посему жалости к ее особе я не испытывала.

Я остановилась, как только переступила магический круг и встала так близко к демону, что его горячее дыхание достигало моего лица. Демон выдохнул пар, который слегка взъерошил мои влажные от пота волосы, и меня затрясло. От страха было не спрятаться, но надо было что-то делать, и я протянула трясущуюся руку к Лору. Глаза хотели зажмуриться, когда он оскалил зубы, и тем не менее я слабо коснулась пальцами его морды.

Внезапно в моей голове пронеслись слова, которые я слышала от него так давно. Теперь я чувствовала то же самое, что и он тогда, а потому заговорила:

– Посмотри на меня, Лор! Что мне сказать, чтобы ты вернулся ко мне? Что я люблю тебя, Лор? Что ж, я люблю тебя. Чтобы я спасла мир? Я спасу его! Чтобы я сожгла его дотла? От него останется лишь пепел. Я все сделаю, только вернись ко мне, Лор.

Демон громко фыркнул, и тяжелый взгляд впился в мои глаза. Мы были связаны на таком глубинном уровне, что никто не смог бы нас понять. Он оставил во мне часть демона, а я в нем – человека. Я так хочу его ненавидеть за то, что он со мной сделал, и именно из-за этого я хочу его обратно.

– Лор, – прошептала я, опустив вторую руку на его морду и притянув к себе. Пускай я беззащитна, пускай он схватит и выпотрошит меня, как рыбу. Мне все равно. Красные глаза уставились на меня, и тьма клубилась в них, как чернила в воде. – Я люблю тебя, слышишь? Ты – часть меня, а я – часть тебя. Ничто не сможет разлучить нас, и я всегда буду рядом. Только вернись ко мне.

Любовь – это такая странная штука. Мы – люди – воспринимаем ее как нечто прекрасное и желанное, чистое и безупречное. Она делает нас людьми. Любить – это красивый акт, начинающийся с бабочек в животе, секса и заканчивающийся счастливым концом, как в сказке. Для человека любовь – это хорошо.

Сейчас же я стояла перед чудищем и понимала, что любовь не обязательно должна быть красивой, чистой и желанной. Ничто в отношениях с Лором не «красиво» или «чисто». Если бы меня кто-то спросил, кто он мне – брат, друг или любовник, – то однозначного ответа я бы дать не могла. Он был всем и одновременно ничем. Мы оба оказались