Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

— Скажи мне. Ты никак не связан с появлением этого чудовища в уборных? Не думай врать, один раз ты уже попался, и теперь детская наивность тебе не поможет. Отвечай прямо, это ты вызвал духа-хранителя?

— Нет, — быстро, а главное, честно ответил я. Пусть даже прямая связь была, но, в самом деле, вызывал его не я. И тут меня осенило. — Стоп, как вы его назвали? Дух-хранитель? Значит, вам о нем известно, и вы не считаете его угрозой или демоном?

— Вопросы здесь задаю я, — хмуро сказал Гуй Шен. — Ты никак не связан с появлением…

— Не больше чем кто-либо в том туалете, — отмахнулся я, вновь переходя в контрнаступление. — Господин ректор, я уже понял, что это не враг, и теперь не отстану от вас! Расскажите, что происходит? Это слуги великих духов-предков, которые помогли отбиться во время прошлого нашествия монстров?

— Любопытство и упорство — полезные качества для ученика. Но в это дело не лезь, — строго сказал тифлинг. — Расти, развивайся, получай новые ранги. Когда станешь достаточно сильным, чтобы тебе поручали миссии на стене — узнаешь ровно столько, сколько должен. А хочешь знать все — стань владыкой. Хоть медным. Войди в Совет Скрытого дворца. И тогда ты получишь все сведения, что есть у нашего общества.

— Спасибо за науку, господин, — кивнул я. Ага, сейчас, конечно. Буду ждать черт его знает сколько лет просто для того, чтобы выяснить происходящее здесь и сегодня. Ну нет. У меня в кармане лежит пропуск в библиотеку, и, хотя собирался я туда идти совершенно за другим, надеюсь, и сведения о загадочных духах-хранителях тоже найдутся. — Разрешите идти на занятия?

— Да, разрешаю, — откинувшись на спинку кресла-трона, сказал Гуй Шен. — Тренируйся усиленно, и вскоре ты сможешь получить первое индивидуальное задание внутри академии.

— Так и сделаю, господин ректор, — попрощавшись, я выбежал из кабинета и направился на занятия по физической подготовке. Отлынивать в первый же день — плохой тон. Баллы еще спишут, чего доброго. Но у меня в голове уже созрел план, как можно поскорее свинтить с обязательных уроков, чтобы спуститься в библиотеку, находящуюся на минус третьем этаже.

— Разрешите? — спросил я, входя на устланную досками арену. В воздухе стоял неприятный запах сырости. Потоп затронул этот этаж, и преподаватели-тренеры такому развитию событий оказались ничуть не рады. А я что? Я ничего… смыл за собой, называется.

— Да, проходи, — махнул рукой Лян Хуабао, мастер оружия и рукопашного боя. Они вдвоем с Цинь Вэем, тренером медитаций и внутренней алхимии, вели начальную физическую подготовку. Интересно, это что же получается, в академии жесткая нехватка кадров, если одни и те же преподаватели ведут разные предметы? Да еще вдвоем на две с половиной сотни учащихся. По сути, детей, которые, может, и очень замотивированы, но все же остаются одиннадцати-двенадцатилетними.

— Постой, — задержал меня Цинь. — Слышал, ты вчера получил ранение на вступительном экзамене.

— Все верно, господин преподаватель, — от моих слов тренер напрягся и нахмурился. Черт, проще надо быть, проще. Я сейчас одиннадцатилетний ребенок, а не император. И даже не воин, переживший несколько тысяч схваток. От стыда за собственный просчет кровь мгновенно прилила к голове, и уши загорели красным.

— Ничего страшного, — тут же улыбнулся мастер. — Мы подберем тебе подходящие комплексы для тренировки, а когда устанешь, сможешь уйти в лазарет. Там тебе дадут лечебное зелье и сменят повязки, чтобы рана быстрее заживала.

— Спасибо, господин, — искренне поблагодарил я его. Кажется, я перебарщиваю с градусом паранойи. Они же не шпионы и не начальники отдела дознания, просто учителя и воспитатели. Ничего серьезного они не знают, хотя могут подозревать. Нужно просто держаться естественно и не попадаться на мелочах. — Что мне делать?

— Приседания, пресс, подъем ног. Хотя нет, не выйдет. Боковые прессы, поднятия ног из положения лежа на боку. Всего по две сотни, и можешь быть свободен, — улыбнулся тренер. По-доброму так, будто к казни приговорил. Две сотни приседаний? Для ребенка одиннадцати лет? Вы что за монстров таких воспитываете, что для них две сотни — это норма? Да и пресс. При всем при том, мне заниматься осталось два часа, сто двадцать минут. Не реально.

— Чего ты издеваешься над ребенком? — спросил с усмешкой Лян. — Не слушай его, Вал. Это норма для золотого неофита. Через полгода ты с легкостью сделаешь такой комплекс, если не будешь отлынивать от занятий. А сейчас сделай просто столько, сколько сможешь. Десять приседаний с прямой спиной. Десять на одну ногу, а затем на вторую, ляг. Десять прессов, повернулся на бок. Десять подъемов ноги, повернулся на другой бок. И так пока остаются силы.

— Понял, — хмуро ответил я, примерно прикидывая нагрузки. Утром, сразу после завтрака, у нас была дыхательная гимнастика, тренировки и стойки. Уже тогда выносливость опасно просела и не собиралась восстанавливаться полностью. Но медитация удивительным образом не только принесла покой и разблокировала часть недоступных ранее воспоминаний, она еще и сняла общую усталость и почти восстановила выносливость до нормы.

Только благодаря ей я еще мог вести активную жизнь, и тренировки грозили выесть последний остаток. Но если не тренировать собственное тело, то и дальше улучшений не будет. Придется заниматься. Нужно довести выносливость хотя бы до нормального уровня; пяти единиц, судя по таблице, будет достаточно для поднятия времени активности с часа до двух. С учетом медитации мне этого хватит на полный учебный день.

Руководствуясь такими мыслями, я выбрал себе свободное место в уголке и начал делать упражнения. Первый круг дался с трудом, но я выдержал. На втором мне пришлось сделать один перерыв. После третьего я готов был начать материться, и в голову лезли ругательства как минимум на трех языках, из которых ни один полностью не передавал моего отчаянья. На пятом круге я на полном серьезе подумывал просто сдаться и пойти уже в медчасть.

Но все же доделал комплекс и только после этого обратил внимание, что на меня очень внимательно смотрят сразу несколько человек. Оба мастера, Хироши и Ичиро. Причем последний явно оценивал мои попытки, и в глазах побитого соперника читалось недовольство. А вот тренеры смотрели скорее с удивлением.