Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

было аскетично, но функционально: простая походная кровать, складной стол, сундук с личными вещами. На столе лежали раскрытые книги, свитки, инструменты для письма. В углу стоял ещё один сундук, запертый на сложный замок, — там Виктор хранил свои самые ценные находки и записи.

Он зажёг масляную лампу, осветившую внутренность шатра тёплым, мягким светом, и сел за стол. Достав свою книжицу, начал записывать впечатления и наблюдения дня, делать зарисовки увиденных карт и схем. Его рука двигалась быстро и уверенно, фиксируя информацию в системе письма, которую мало кто смог бы разобрать.

Тихий звук снаружи заставил его поднять голову. Кто-то приближался к шатру — осторожно, стараясь не шуметь. Виктор бесшумно закрыл книжицу и спрятал её в складках одежды. Затем взял со стола нож для бумаги — небольшой, но острый как бритва инструмент.

— Входи, Свенельд, — спокойно произнёс он. — Я слышу твои шаги.

Полог шатра отодвинулся, и внутрь вошёл седой воевода, правая рука Святослава. Его лицо выражало смесь подозрения и любопытства:

— Не спится, Мирослав? Или как там тебя на самом деле зовут?

— Мирослав — имя не хуже других, — пожал плечами Виктор. — А сон может подождать. Слишком много мыслей.

Свенельд огляделся, взгляд его задержался на раскрытых книгах и свитках:

— Странное занятие для купца или воина — сидеть ночами над книгами. Особенно для того, кто днём разбирает руины библиотеки с жидовскими мудрецами.

— У меня донесли, значит, — усмехнулся Виктор. — Неудивительно. В лагере мало что укроется от внимательных глаз.

— Что ты ищешь там? — прямо спросил Свенельд. — Какие тайны пытаешься выведать?

— Не тайны, а знания, — спокойно ответил Виктор. — Хазария была перекрёстком культур и торговых путей. Здесь собирались сведения о землях, лежащих далеко на восток и юг. Информация, которая может быть полезна для Руси.

— И зачем тебе эта… информация? — подозрительно спросил воевода. — Ты же не русич, как бы ни старался притворяться.

Виктор внимательно посмотрел на Свенельда:

— А ты сам? Твоё имя скандинавское, как и у многих в дружине. Но это не мешает тебе верно служить Святославу и Руси. — Он сделал паузу. — Я тоже служу будущему этой земли. По-своему.

Свенельд нахмурился:

— Говоришь загадками, как и всегда. — Он подошёл ближе, нависая над сидящим Виктором. — Но я помню тебя, хоть ты и думаешь иначе. Помню человека с такими же голубыми глазами, приходившего к князю Игорю перед его последним, злополучным походом. Он тоже давал советы, предупреждал об опасностях. И тоже исчез накануне битвы.

Виктор остался невозмутим:

— Многие северяне голубоглазы.

— Дело не в цвете, — покачал головой Свенельд. — А в том, как эти глаза смотрят. Словно видят сквозь время. — Он сделал паузу. — Кто ты на самом деле, человек, называющий себя Мирославом?

Виктор встал, и теперь они с воеводой оказались лицом к лицу:

— Друг. Хотя ты и сомневаешься в этом. Человек, желающий Руси и её князьям добра. Больше тебе знать не обязательно.

— А если я доложу князю о твоих странных делах? О встречах с хазарскими мудрецами, о тайных записях, о древних книгах?

— Ты волен поступать, как считаешь нужным, — спокойно ответил Виктор. — Но Святослав ценит мои советы. И они не раз приводили к победе. Стоит ли разрушать эту пользу из-за подозрений и давних воспоминаний?

Свенельд долго смотрел в глаза Виктору, словно пытаясь проникнуть в его мысли. Наконец он отступил:

— Пока твои советы помогают князю, я буду молчать. Но знай: я наблюдаю за тобой. И если увижу хоть намёк на предательство…

— Я понимаю, — кивнул Виктор. — Береги князя, Свенельд. Это твой долг. Как мой — сохранять знания, которые могут спасти жизни в будущем.

Воевода ещё раз окинул взглядом шатёр и его необычное содержимое, затем молча вышел. Виктор опустился на стул, задумчиво глядя на мерцающее пламя лампы. Встреча со Свенельдом не была неожиданностью — старый воин давно подозревал его в чём-то. Но открытая конфронтация означала, что нужно быть ещё осторожнее.

Он вновь достал свою книжицу и продолжил записи. Теперь, однако, он фиксировал не только найденные в библиотеке сведения, но и свои мысли о растущем напряжении между сыновьями Святослава, о возможной судьбе русских земель, о тревожных признаках будущих бедствий, замеченных им на востоке.

«История движется по спирали, — писал он. — И те, кто изучает прошлое, могут предвидеть будущее. Я видел, как великие империи рушились из-за внутренних раздоров, в то время как внешняя угроза собиралась у их границ. Не хочу, чтобы Русь повторила этот путь. Но тревожные знаки множатся…»

* * *

Утром Виктор был вызван в шатёр Святослава. Великий князь только что вернулся с охоты и пребывал в приподнятом настроении. Перед ним на столе лежала карта земель, простиравшихся к западу от Хазарии.

— А, Мирослав! — приветствовал он вошедшего. — Хорошо, что ты здесь. Нужен твой совет.

Виктор приблизился к столу:

— Слушаю, княже.

— Хазария пала, — сказал Святослав, обводя рукой карту. — Путь на восток открыт для наших купцов, богатства Каспия и дальних земель теперь доступны. Но я думаю о новых походах.

— Куда на этот раз, князь? — спросил Виктор, хотя уже догадывался об ответе.

— На запад, — решительно сказал Святослав. — К Дунаю. Болгарские земли богаты и слабо защищены. А за ними — Византия, извечный соперник Руси.

Виктор внимательно изучил карту, размышляя, как лучше сформулировать свои мысли:

— Поход на запад потребует больших сил, княже. Дружина утомлена хазарской кампанией, многие хотят вернуться домой с добычей.

— Новых воинов приведут из Киева, — отмахнулся Святослав. — Я уже отправил гонцов к Ярополку. Он должен собрать подкрепление.

— А кто будет управлять новыми землями на востоке? — спросил Виктор. — Хазария велика, её покорённые народы могут восстать, как только дружина уйдёт.

— Оставлю гарнизоны в ключевых крепостях, — ответил князь. — Но основные силы пойдут на Дунай. Там сходятся все богатства мира, Мирослав! Греческие паволоки, венгерское серебро, чешские лошади, русские меха… Идеальное место для центра великой державы.

Виктор понял, к чему клонит Святослав:

— Ты думаешь перенести столицу из Киева в Переяславец?

— Именно, — кивнул князь, и глаза его загорелись. — Киев хорош, но далёк от главных торговых путей. А Переяславец на Дунае станет сердцем новой империи, простирающейся