Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

Хлопки сонидо следовали один за другим. Фигуры исчезали и возникали на новых местах, сталь вспыхивала в воздухе, арбалетные болты били туда, где противник должен был оказаться через мгновение. Даже сейчас адьюкас оставался быстрее каждого из защитников по отдельности, и стоило золотооким хоть немного ошибиться, как он сразу выигрывал несколько десятков шагов.

Но накопленные повреждения раз за разом крали у него те самые доли мгновения, которых раньше никто из них просто не получил бы, и золотоокие цеплялись за каждую.

Однако какими бы слаженными и упорными ни были воины, атаковавшие чудовище, поддерживать такой темп долго они попросту не могли. Сражение длилось не больше пары минут, но для золотооких эти минуты растянулись едва ли не в несколько часов непрерывной работы на пределе. Каждый рывок требовал мгновенной реакции, каждый промах открывал дорогу вперёд, а любое запоздание хотя бы на долю секунды могло закончиться тем, что адьюкас просто исчезнет из их кольца и уже никто не успеет его догнать.

И в какой-то момент это всё-таки произошло. Один из защитников опоздал буквально на мгновение. Адьюкас ушёл из-под его удара, тут же развернулся и одним движением рассёк строй. Троих золотооких отбросило в разные стороны, и все трое оказались ранены. Прежде чем оставшиеся успели сомкнуть образовавшийся просвет, хлопок сонидо ударил по ушам ещё раз. Чудовище вырвалось вперёд.

Теперь между ним и городом уже не оставалось полноценной линии обороны. Адьюкас нёсся по дороге огромными скачками, то исчезая, то возникая далеко впереди, а в его восприятии всё отчётливее чувствовалась та самая душа, ради которой он затеял всю эту осаду. Она находилась где-то впереди, ближе к центру города.

Защитники внутри города встретили его почти сразу. Первые арбалетные болты ударили с крыш и перекрёстков, заставляя адьюкаса менять траекторию. Почти одновременно навстречу бросились несколько воинов с мечами. Один пошёл прямо в лоб, прекрасно понимая, что не успеет даже нормально ударить. Его смело первым же движением, но за короткий миг, потраченный на это, второй золотоокий успел сблизиться сбоку и рубануть по противнику. Адьюкас ушёл от клинка, и в то же мгновение в место, куда ему пришлось сместиться, врезалось несколько арбалетных стрел.

Город мгновенно превратился в один сплошной бой. Люди выскакивали из переулков, били с крыш, перекрывали улицы собственными телами и снова бросались вперёд, едва предыдущего защитника отбрасывало в сторону. Никто уже не пытался выстроить красивый строй или удерживать единую линию — слишком быстро всё происходило. Кто-то успевал сделать один удар, кто-то лишь заставлял адьюкаса потратить движение на уклонение, кто-то намеренно шёл под когти, выигрывая для стоящего позади стрелка лишнюю секунду на прицеливание.

Хлопки сонидо перекрывали крики. Сталь звенела о когти и камень, арбалетные болты с треском врезались в стены, мостовую и тело Пустого. В одном месте адьюкаса пытались зажать сразу пятеро, в следующую секунду трое уже лежали позади него, а оставшиеся разворачивались вслед за исчезнувшей фигурой. Там, где ему удавалось вырваться на прямой участок улицы, навстречу тут же бросались новые защитники, лишь бы заставить его потерять ещё немного скорости.

Но остановить его они не могли. Даже израненный и ослабленный, адьюкас шаг за шагом пробивался всё глубже. Каждая улица отнимала у него несколько мгновений, каждый новый противник заставлял ещё раз уклониться, ударить или изменить направление, однако расстояние до центра города продолжало сокращаться. Вскоре впереди показался центральный шпиль, и почти одновременно адьюкас сбился с прежней траектории, будто окончательно поймал нужное направление. Чем ближе становилось здание, тем отчётливее ощущалась огромная душа, которую он искал всё это время.

Очередной хлопок сонидо — и чудовище оказалось у самого шпиля. Здесь оно впервые за всё время прорыва остановилось. Цель была совсем рядом, настолько близко, что теперь её присутствие уже невозможно было спутать ни с чем другим. Адьюкас поднял голову, на мгновение прислушиваясь к собственным ощущениям, а затем его взгляд медленно опустился вниз, к основанию здания.

Искомая душа находилась не в самом шпиле. Она была под ним, где-то в подвале.

Когда адьюкас уже собирался рвануть к шпилю, на его вершине вспыхнул огромный кристалл света. Золотое сияние мгновенно побежало вниз по конструкции, сомкнулось вокруг здания и за считаные мгновения превратилось в плотный защитный контур.

Израненный Пустой резко остановился. Несколько секунд он неподвижно смотрел на возникшую перед ним преграду, словно отказывался верить, что после всего пережитого добычу снова отделяет от него свет. Затем его тело дёрнулось, и над площадью прокатился яростный рёв, в котором уже почти не осталось ничего, кроме бешенства.

Внутри башни от этого крика вздрогнули сотни людей. Женщины крепче прижимали к себе детей, закрывали им уши ладонями и вполголоса пытались успокоить поднявшийся плач. Здесь собрались практически все, кто не был способен участвовать в обороне: дети, старики, раненые и те, кому просто нечего было делать с оружием в руках. Людей набилось столько, что яблоку негде было упасть. Кто-то сидел прямо на полу, кто-то стоял, прижавшись спиной к стене, остальные теснились в проходах и на лестницах, стараясь оставить хотя бы немного места для тех, кому становилось плохо.

Но сейчас никто не жаловался на тесноту. Лучше было терпеть чужие локти, духоту и детский плач, чем оказаться снаружи рядом с чудовищем, которое окончательно сорвалось от бессилия. Адьюкас запрокинул голову, распахнул пасть, и между его клыками начал собираться багровый свет нового серо.

Серо ударило в защитный контур с оглушительным грохотом. Багровое пламя на несколько мгновений полностью скрыло нижнюю часть шпиля, растеклось по золотой преграде и захлестнуло её со всех сторон, но внутрь не проникло. Когда свет выстрела начал угасать, контур по-прежнему стоял перед адьюкасом таким же ровным и непроницаемым.

И почти сразу из-под него вышли трое.

Первым шёл Гэндзо, глава золотооких. Рядом держался его заместитель, а третьим был Сугая — старый бывший шинигами, которому Неот около полугода назад внедрил искру света. Воздействие оказалось особенно заметно именно на нём. Старческая слабость отступила, движения снова обрели прежнюю уверенность, а духовная сила за прошедшие месяцы выросла настолько, что теперь Сугая превосходил остальных золотооких и по праву считался главной ударной силой города.

Все трое были облачены не в обычные доспехи порубежников. На них находились полные комплекты нового образца, которые Неот успел изготовить собственными руками.

Массивные нагрудные пластины полностью закрывали корпус, переходя в широкий ворот и тяжёлые наплечники. Живот и бока прикрывали заходящие друг на друга сегменты, не оставлявшие открытых мест