Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Ее держали на другом крючке. Ни в какие карты Иванченко никому не проигрывала. Она вообще ни разу в жизни за карточный стол не садилась. Просто девчонка по уши влюбилась в главаря…

Опера из отдела специально слили в присутствии одной Иванченко «дезу». Подослали в секцию фигурного катания «новенькую» девчонку, якобы недавно переехавшую в Москву из Ленинграда. Юное создание, выписывающее пируэты на льду и вовсю щебетавшее о том, как пойдет в среду вечером покупать себе сережки, оказалось сотрудницей органов…

Были у банды и другие «осведомители». Но сейчас это все осталось в прошлом.

Жизнь моих дворовых друзей нежданно-негаданно круто поменялась. Пашка, однажды по приколу зашедший со мной в магазин фототехники, заболел фотоделом. Даже мопед свой продал, чтобы, помимо фотика, набрать еще кучу разных приблуд. И теперь постоянно торчал в красной ванной.

Я был только рад. Мопеда у Пашки теперь не было. А еще он был при деле. А значит, Пашка не поедет бухим кататься, как это однажды с ним случилось. И жизнь его не оборвется так рано и по-дурацки. Парень наконец обрел хобби, которое увлекло его целиком и полностью, и которое не прибавит его родителям седых волос.

Произошли метаморфозы и с Ленькой. И это, в отличие от истории с Олесей Иванченко, был тот случай, когда любовь не зла.

У «хиппи» в классе появилась новенькая. Симпатичная, большеглазая отличница Саша. Худая и прозрачная.

Девчачий консилиум, оценив дистрофию новенькой, тут же определил ее в «некрасивые подруги». А вот Ленька так не считал. Влюбился по уши. И хиппи, который еще вчера вплетал себе ленточки в косички и бренчал что-то на гитаре, начал меняться на глазах. Постригся, к вящей радости учителей и родителей, начал лучше учиться… И даже о посиделках с парнями под винцо забыл. Словом, усердно добивался руки и сердца дамы, похожей на тростинку.

— Пропал человек! — констатировал Пашка, доставая из конверта собственноручно отпечатанные снимки. — Был нормальный парень, развязный хиппи, а стал безумный влюбленный. — И он протянул мне несколько фотографий: — Ты посмотри, каков Ленька стал? Рубашка, галстук… Хоть на стенд с пионерами-героями вешай… Скукота!

Я взял напечатанные Пашкой снимки и улыбнулся.

Ну и пусть! Зато, если у нашего бывшего хиппи что-то сложится с Сашей, я буду только рад! Уж она-то точно будет держать его в ежовых рукавицах. Глядишь, и в институт с собой утащит… А значит, у Леньки есть все шансы не остаться на всю жизнь девятнадцатилетним…

Каждый может переписать свою судьбу. Если, конечно, захочет.

Яна Черненькая

Тайная жизнь Джейн. Враги

© Черненькая Я., 2023

© ООО «Издательство «АСТ», 2023

* * *

Пролог

Парк вокруг замка Райли поражал своим размахом и великолепием. Подстриженные кусты образовывали целый лабиринт, в который были искусно вписаны уютные беседки, лавочки, фонтаны и скульптуры. Тенистые аллеи, разбегаясь в разные стороны, могли вывести к длинному каскаду прудов с водопадами или к лесному озеру, к пещере, вырубленной в одинокой скале, или к ажурной белоснежной беседке на лужайке с цветами.

Днем парк казался поистине райскими кущами, а вот ночью, увы, в последние годы приобретал слегка устрашающий вид. Хозяин этих земель, граф Сеймурский, был поклонником новейших изобретений и владельцем Общества артефакторов, потому старинные кованые фонари вдоль многочисленных тропинок венчали не устаревшие газовые светильники, а крупные светочи последней модели. Кристаллы, заключенные в хрустальные сферы, в темное время обретали невероятное сходство со светящимися глазами диких животных, наводя трепет даже на слуг, привычных к этому зрелищу.

Но так было только ночью. Ясным же днем графский парк полнился жизнерадостным гомоном птиц и шелестом листвы, а в самом его сердце на огромной лужайке вздымал тяжелые узловатые ветви трехсотлетний раскидистый дуб, в кроне которого скрывался маленький домик…

– Джеймс! Франческа!

Услышав зов, из густой кроны могучего дерева выглянул взъерошенный мальчишка, осторожно огляделся и нырнул обратно.

– Все равно найдут, – вздохнула Фрэнни, выглядывая в крошечное окошко, из которого было видно лишь колышущуюся на ветру густую темную листву.

День выдался ясный. Свежий ветерок залетал в убежище беглецов, румянил щеки, шептал песни юности и весны. И так обидно было тратить один из солнечных дней на повседневные заботы и занятия с гувернерами. Наверняка завтра тучи вновь заволокут небо, зарядит дождь, в парке станет слякотно и… здравствуйте, унылые холодные стены древнего замка, где так легко затеряться в гулких пустынных коридорах или в комнатах с закрытой чехлами старинной мебелью.

– Джеймс! Франческа! Спускайтесь, я знаю, что вы здесь, – раздался строгий голос Томаса – наставника по фехтованию и верховой езде.

Вздохнув, брат и сестра покинули убежище – за неподчинение вполне могли и выпороть.

– Виконт, вы отвратительно выглядите! – Покрытое глубокими морщинами суровое лицо Томаса выражало негодование. – Ступайте переоденьтесь и извольте явиться к столу. Леди Франческа, найдите Мэри, пусть она займется вами. За побег вы, виконт, получите вечером десять ударов розгами.

– Но мы не слышали… – тихо прошептала Фрэнни, пытаясь защитить брата.

– Что? – Выцветшие от старости светло-голубые глаза Томаса сузились.

– Я все понял, – торопливо ответил Джеймс, сжав губы.

– В таком случае ступайте. У вас десять минут на то, чтобы привести себя в порядок и явиться в обеденный зал. К нам приехали гости…

* * *

На памяти Франчески и Джеймса это был первый случай, когда в замок их отца, Эдуарда Кавендиша, графа Сеймурского, прибыло целое семейство: Вильям и Дарлин Кавендиши и их дети – Ричард, которому уже исполнилось десять лет, и шестилетняя Анна. Гости. Событие почти чрезвычайное. До сих пор в Райли редко принимали посторонних, и уж тем более с детьми.

Семья графа, несмотря на высокий статус и богатство, жила очень уединенно. Почему? Кто знает. Однажды Джеймс слышал, как конюх и горничная говорили про какое-то проклятие. Только подробностей узнать не вышло – не помогли ни расспросы, ни библиотека. В книгах ничего не было, слуги яростно все отрицали, а отец и вовсе приказал всыпать сыну двадцать розог за упоминание семейной тайны. Бесстрашная Фрэнни подошла с вопросом к матери, но та разрыдалась, после чего Джеймса выпороли еще раз, даже несмотря на заступничество сестры, в которой родители души не чаяли. Вызнав, где дети услышали о проклятии, граф тем же днем уволил и горничную, и конюха, а с остальными, видимо, провел беседу, потому что с тех пор никто и никогда даже не заикался о