Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Миха и Илюха очень уж просились со мной. И даже чуток обиделись, когда я им отказал. Но я был непреклонен.

Одно дело — если б я один пошел. Но тут завязано еще и несколько других людей. Дядька Дорохина обещал, конечно, что все будет чики-пуки, но все же…

— И охота тебе на это увал тратить? — будто случайно вклинился в разговор Илюха «Бондарь». Он тоже говорил нарочито громко. Будто дед, контуженный на войне. — Сходил бы на каникулах. Я вот сегодня к Лилечке своей иду. Заждалась она меня.

— Гуляйте, ваше дело молодое, — хмыкнул я. — Лильке привет передавай. А я сегодня — мужчина холостой. Настюша моя к родокам в Рязань опять укатила. С предками… Так что самое то сгонять за фотиком. А то потом времени не будет.

— Прямо сейчас и двинешь? — деланно равнодушно спросил Миха. — Если да, могу тебе компанию составить. Мне как раз сегодня делать нечего. Верочку мою сегодня родоки дома засадили — с репетитором заниматься. Растят из нее, понимаешь ли, медалистку…

— Не, Мих! — нарочито громко отверг я предложение друга. — Я лучше один сгоняю. Быстрее обернусь. К тому же у меня сначала кое-какие еще делишки есть. Личного характера. А часикам к трем и за фотиком соберусь. Так что, пацаны, сегодня каждый по своей программе. Не обессудьте.

Отлично. Время назвал. А место все и так знают. Там все покупают и фотики, и разные приблуды к ним. Чтобы потом «колдовать» в темной ванной.

— Хозяин-барин, — пожал плечами Миха. — По своей так по своей… Ну а я тогда в киношку сгоняю. Деловой ты наш…

Вся эта беседа специально велась очень громко. Каждая ее реплика была заранее отрепетирована.

Пробегающие мимо нас суворовцы, торопящиеся в увал, и не подозревали, что являются зрителями недавно написанной театральной постановки.

Небрежно болтая всякую чушь, я как бы невзначай кинул взгляд в сторону уже знакомых мне «перваков» с птичьими фамилиями. А потом еще раз посмотрел, уже пристальнее. Но так, чтобы не выдать себя.

Вон они, красавцы… Стоят, гогочут. Травят друг дружке всем известные анекдоты про русского, поляка и немца. Но на выход почему-то, в отличие от другие суворовцев, не спешат.

А локаторы-то настроены!

Длинный, по фамилии Голубков, дернул длинной шеей и тоже будто невзначай придвинулся ближе к нашей компании. Я заметил, как он едва заметно повел бровью и указал глазами в нашу сторону. Коренастый Птицын мигнул и растянул в гадливой улыбке щербатый рот. А потом тоже едва заметно дернул уголком рта.

Я мигом все понял.

У Голубкова с Птицыным явно был свой язык, понятный только им обоим. Таким способом картежники-шулеры пользовались с незапамятных времен. Наверное, еще когда дед Витьки Дорохина был не старым хромым полковником, а совсем еще юным парнем. Поэтому и в карты этим упырям всегда везло. Тут почешутся, там моргнут, тут нос потрут… У каждого жеста был свой, тайный знак. Что-то вроде морзянки для картежников. И только потом одураченные ими простачки вроде Маслова понимали, во что вляпались…

Вот и сейчас они друг с дружкой «по-бырому обсудили» предстоящее дельце…

Точно! Так и есть! Неспроста Птицын, махнув приятелю, стремглав понесся к телефону… А потом, довольный, окликнув приятеля, зашагал на выход вместе с ним.

«Отлично!» — констатировал я, выходя следом за ними на крыльцо училища. — «Наживка проглочена!»

— Ну все тогда, Андрюх! До вечера! — попрощался со мной Илюха, уже обычным тоном. — Меня Лилечка ждетт.

— Пока! — поглядывая на часы, торопливо кивнул мне Миха. Он торопился на свиданку со своей Верой.

— Пока, пацаны! — я махнул Михе с Илюхой и отправился туда, куда заранее было договорено.

* * *

Я шагал не спеша, щурясь от солнышка и разглядывая уже снова привычную мне Москву конца семидесятых, снова готовящуюся к Олимпиаде.

В три часа пополудни мне позарез нужно нарисоваться у широко известного магазина фототехники. А пока… А пока есть время. И я, поддернув воротник, зашагал к уже хорошо знакомому мне «Дому Брежнева».

— Так значит, ты думаешь, что это… она? — нахмурив прелестный лобик, сказала Настя.

Мы сидели на кухне ее квартиры и пили чай. На самом деле ни в какую Рязань ее не потащили. Туда свинтили Настины родители, вместе с Денькой. Приехала какая-то троюродная бабуля четвероюродного деда и очень захотела посмотреть, «какой он у нас вырос». А мы с моей любимой, оставшись одни в квартире, наслаждались обществом друг друга.

Сегодня, правда, наша встреча не очень походила на обычную свиданку.

Шел важный разговор.

— Говорю тебе, сдала она тебя! По ее наводке на тебя напали! Ну сама подумай… — я пододвинул к девушке щедро исписанные листки блокнота. На них я схематично изложил свои соображения. — Кто, как не она? Я тут даже нарисовал все для наглядности. Зуб даю, она тебя слила. Частично — чтобы за бугор вместо тебя поехать.

— Не верю я в это, Андрюш! — уперлась рогом Настя. — Мы же с Олеськой с самого детства знакомы. Как она могла так со мной поступить?

— И чего? — резонно возразил я. — Да хоть с роддома! Я… то есть один сосед наш, когда в органах работал, как-то сцапал паренька, который на гоп-стоп со своей бандой каждый день ходил… А жена его — ни слухом ни духом. Так что не аргумент!

— Ну а что тогда аргумент, по-твоему?

— А вот что! — я указал на первый листок. — Смотри. Ты говорила тогда Олесе, что пойдешь вечером к репетитору с деньгами? Так?

— Ну, так! — нехотя согласилась девушка. — Не то что бы специально сказала. Так, к слову пришлось. Мол, надо Амалии Генриховне вперед заплатить…

— Ну а то, что при тебе коньки дорогие будут, она и так знала, — подытожил я. — Говорю тебе: это она все сливала. На сколько ваших парней и девчонок уже напали? На пятерых? У тебя при себе были коньки недешевые и котлета наличности. У другой девчонки — сумочка заграничная, тоже не три копейки стоит. У третьей — колечко новенькое, которым она хвасталась… И что? Будем ждать роста нападений в геометрической прогрессии?

— Погоди! — Настя, все еще верившая в невиновность своей подруги, цеплялась