Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

форс-мажор какой. Кран потек, например. Сидит, мужиков из службы быта ждет. Или приболела. Сейчас знаешь какой серьезный грипп по Москве ходит? Вон у нас в четвертом взводе уже пятеро по домам лежат.

«Перваки», конечно, порыдать любят. Из-за того, что в увал не пускают. Что на физухе гоняют — будь здоров. Что порой присесть не когда — не то что давануть храпака на кровати. Да и друзья—пацаны — это тебе не ласковая бабуля.

Но чуйка безошибочно подсказывала мне: Саня Маслов не просто так дал слабину.

— Не в этом дело, — нахохлившись, точно воробей, буркнул «первак». — И третий день уже трубку не берет…

Вот это поворот!

Я вспомнил, как места себе не находил, когда Настя не пришла ко мне на КПП. И надо сказать, не зря не находил…

Саня вдруг прерывисто вздохнул. Губы его снова задрожали.

— Погодь, погодь, Сань! — мигом остановил я следующий намечающийся поток рыданий. — Так ты говоришь, трубку не берет? Уже три дня? А дома есть еще кто? Папа там, бабушка… Дед, может?

Саня снова вздохнул, глотнул и, сделав над собой усилие, ответил:

— Не… отца нет. Мы с мамой живем. И с бабулей.

Ну вот. Хоть что-то определенное уже наклевывается.

— А бабуля? — деловито продолжал я допрос. Совсем как тогда, когда разговаривал по телефону с рыдающей Настей. Выцарапывать информацию из плачущих людей — та еще задачка. И неважно, пятнадцать лет им или целых пятьдесят.

— Бабуля в санатории, — пояснил Саня. — В Жуковке. Она только неделю назад уехала. Я вот думаю: может, что-то случилось? А меня в увал не пуска…

И парнишка, поняв, что сейчас разрыдается, снова отвернулся к подоконнику.

Ясно-понятно. Только понятно, что ничего не ясно.

— Ну… — я наскоро начал накидывать варианты, сделав вид, что ничего не заметил. — Не впадай в панику, Сань. Не имей такой дурной привычки. Смотри: может быть авария на телефонной станции?

— Ну… — уже чуток успокоившийся Санек с сомнением поднял на меня глаза. — Наверное… Я не знаю… Никогда вроде такого не было.

— Сегодня не было — завтра будет! — резонно заметил я. — Все когда-то бывает в первый раз. Второе: уже такое случалось?

— Не, — покачал головой первокурсник. — Такое впервые…

— Так, — я лихорадочно соображал, что делать. — Ты кого-нибудь еще из своего дома знаешь? Ну, одноклассников там, друзей со двора… Соседок, маминых подруг… Ну? Давай, вспоминай.

Лопоухий Саня растерянно поморгал, а потом ответил:

— Да не… Мы туда только год назад переехали. Я только с двумя пацанами и успел подружиться… Телефонов не знаю, мы друг к дружке просто так всегда бегали.

Ну еще бы… Ничего удивительного! Это ж СССР! «Где без спроса ходят в гости, где нет зависти и злости»… Тут не то что без соцсетей и мобильного — порой и без городского телефона можно обойтись.

— Туда — это куда? — уточнил я.

— В Свиблово, — шмыгнув носом, пояснил парнишка.

Свиблово?

Уже в который раз убеждаюсь, что мир тесен.

— У мамы есть, конечно, подруга, — продолжал Саня. — Тетя Света. Но телефон у нее в книжке записан. А книжка дома…

Будь я в действительности семнадцатилетним «старшаком», а не матерым опером, я б, наверное, посоветовал Сане Маслову себя «не накручивать». Но чуйка опера, которая выработалась за много-много лет, подсказывала мне, что накручивать стоит. Даже не накручивать. А разруливать.

И тут меня что-то торкнуло.

— Слушай… — будто невзначай, сказал я. — Сань… а мама твоя случаем ничего на днях покупать не собиралась?

Паренек удивленно вскинул на меня глаза.

— Не знаю даже… А что?

— Ну если спрашиваю, значит, надо! — не сдал я вдаваться в подробности. — Ты на вопрос ответь. Собиралась или нет.

— Ну… — Саня помялся и глянул на меня. Точно пытался понять, стоит мне доверять или нет. — Мы телек покупать собирались. Точнее, купили уже, наверное… У бабушки скоро юбилей. Вот мы и хотели, чтобы она из санатория вернулась, а тут — хоп! — и телек новый!

Я нахмурился, пытаясь собрать воедино пока еще разрозненные кусочки информации.

Грабанули бухгалтера, которая шла с зарплатой. Паренька, который собирался покупать фотоаппарат. Еще кое-кого, у кого при себе были деньги отнюдь не на ситро из автомата и пирожки-тошнотики…

Сыровата, конечно, пока моя версия… И я бы очень хотел ошибиться! Но что-то мне подсказывало, что я прав. А еще — что прав был старый полковник Дорохин, когда втолковывал своему сыну про осведомителей. Зря, ох, зря тогда отмахнулся от него сын, тоже мент.

Я посмотрел на часы.

Так, дальше рассусоливать некогда. Надо действовать.

— Адрес давай! — вытащив из кармана блокнот и карандаш, коротко потребовал я.

— Чего? — захлопал глазами первокурсник.

— Ну не Кремля же, — поторопил я его. — Где живешь, надеюсь, помнишь? Адрес давай и телефон. Давай, давай, время не ждет. И мамы твоей ФИО.

— Чего? — отчаянно тормозил парнишка. — Какое ФИО? Это что?

— Фамилию, имя, отчество, тормоз… — устало разъяснил я недотепе-«перваку». — Год рождения ее ты вряд ли помнишь. Ну лет хотя бы сколько? Примерно? Тридцать пять? Тридцать семь? Сорок?

Саня поднял на меня глаза, в которых засветилась слабенькая надежда.

— А… ты сможешь пойти, да? Проверить?

— Я, не я… Тебе что за дело? — медлительность юного страдальца начала меня уже раздражать. — Не я, так другой сходит, проверит… Ну? Дашь адрес или я побег? У меня и без тебя проблем — греби, не разгребешь.

— Не, не! — торопливо зачастил Маслов. — Записывай: Первый Ботанический проезд…

* * *

— Короче, Андрюх! — тараторил в трубку юный Витька Дорохин. Я, признаться, все еще не привык к нему такому. После стольких-то лет! — Разыскал дядька Маслову. Юлия Витальевна, тридцать пять лет. Все верно, проживает на Первом Ботаническом.

— И че? — поторопил я приятеля.

К телефону, как и всегда вечером, собралась очередь. Каждый хотел брякнуть маме, бабушке… И с девчонкой, само собой, пощебетать. Передать приветики-пистолетики и воздушные поцелуйчики…

— По башке ей дали, вот че! — тараторила трубка. — По голове то есть! В «Склифе» она сейчас лежит. Только-только недавно в себя пришла. Сотрясение мозга у нее. И шок… И еще перелом чего-то там, я забыл