Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Все по классике. Фору дали новичку. Чтобы бдительность, так сказать, ослабить. Поймали на крючок юного глупого карасика.

Теперь у «Бубы» появились новые друзья. Точнее, он так думал. Почти каждый день после школы пацаненок бежал к своим «приятелям». Там было хорошо и очень весело. Новые «друзья» не крутили никакое солнышко. Они пели песни под гитару, играли в карты и терли серьезные темы «за жизнь». Как настоящие мужики.

А еще… А еще давали юному «другу» выпить. Но строго следили, чтобы не больше полстакана винца.

— Маловат ты еще! — с «отеческой» заботой говорил старший из компании. — Вот подрасти сначала. А потом будешь, как мы. Ну что, в «буру»?

— В «буру»! — охотно соглашался Колька, которому и полстакана хватало за глаза. — А потом споем?

«Пруха», как я и ожидал, закончилась уже через несколько дней. Гопота, видимо, решила, что юный «друг» достаточно прикормлен. Сначала они, само собой, дали ему фору. А потом решили, что пора начинать «доить».

Конфетно-букетный период завершился. Колька начал проигрывать.

Тоже поначалу немного… Рублик. Потом два. Потом пять.

Колька и сам не заметил, как залез в копилку и выгреб всю мелочь, которую копил.

— Можно отыграться? — спрашивал он, робко переминаясь с ноги на ногу.

— А то! — радушно соглашался старший и хлопал юного «друга» по плечу. — Садись, малой! Давай в «буру», как ты любишь!

А вскоре юный игрок в буру оказался должен… целых пятьдесят рублей!

— Я… это… — Колька неожиданно разрыдался. — Оно… само… я думал, отыграюсь!

Я вздохнул. Даже не стал втирать юному приятелю извечное: «Мужики не плачут!». Плачут. И еще как! Просто не показывают. И он пусть плачет, коли так хочется. Я никому не скажу.

Типичная ошибка лудомана — надежда на справедливость. Мол, если проиграл, то обязательно отыграюсь. Не может же быть по-другому!

Может. И подтверждение этому — стоящий передо мной Колька, который только что шумно высморкался в мятый носовой платок.

Глава 16

— У мамки деньги свистнул? — без обиняков спросил я. — Ну?

Ясен пень, у мамы. Можно было и не спрашивать. Вряд ли Колька Сберкассу обчистил. Или на сданных бутылках столько заработал. Даже если бы он свой альбом с марками, которые с первого класса собирал, продал, столько бы не собрал.

Да уж… Видать, хорошо пацана прижало, если он в семейную кассу залез.

Колька помолчал мгновение, разглядывая носки своих домашних тапочек, а потом, видимо, побоявшись, что я снова начну отсчет, наспех проглотил орешек со сгущенкой и кивнул.

— Положи на место! — скомандовал я, отодвигая от себя пустую кружку из-под чая. Сладкое я решил не есть. Пусть малому больше достанется. — Все равно ж все вскроется! Вдруг ее инфаркт хватит? Сдурел совсем?

«Буба» поднял на меня глаза.

— А как же? — неуверенно начал юный сосед.

— Положи, положи! — настоятельно сказал я. — Пока мамка не вернулась! Задница целее будет! И у мамы не будет инфаркта. Сдурел совсем! Вы ж не олигархи!

— Не кто? — переспросил Колька.

Ах, да… В его же мире девяностые еще не наступили…

— Не жируете вы, говорю! — перешел я на понятный советскому школьнику язык. — Мамка эти деньги наверняка на что-то нужное копит. С каждой зарплаты по червонцу откладывает. На телевизор, может. Или на румынский гарнитур. Так что не вздумай!

Колька покраснел, а потом вяло залепетал:

— Да я ж отыграюсь, Андрей! Вот увидишь! Я отыграюсь и все верну! Еще и с лихвой!

Надежды юношей питают… Угу. Отыграется он.

— Забудь! — коротко сказал я. — Считай, что не играл вовсе. Тебе все приснилось! И чтобы ты в те дворы больше носа не казал! Понял?

Мы потрындели еще немного, пока я окончательно не убедился, что мои увещевания дошли до Кольки. Поднялся я только тогда, когда убедился в том, что «Буба» больше не сунется к тем гопникам.

— Слушай! — уже собираясь идти во двор на турник, спросил я его так, на всякий случай. — А что тебе предлагали? Ну, кроме как «отыграться»?

Колька опять ушел в глухую несознанку. Точил орешек за орешком и делал вид, что меня не слышит.

— Але, гараж! — я повысил голос. — Я что, на китайском говорю?

«Буба» еще чуток помял булки и, как обычно, раскололся.

— Хотели, чтоб я кошелек тиснул… Ну… у кого-нибудь. И им отдал. В счет долга, так сказать. Кошелек или сумку.

Ого! Интересно девки пляшут!

— Так, так… — заинтересованно сказал я. — А ты? Стало быть, не тиснул?

Уши Кольки заалели и по цвету практически сравнялись с сахарницей, стоящей на столе.

— Нет… — признался он. — Поначалу-то пошел… Деваться мне некуда было. По городу походил, поглазел… Вижу: паренек какой-то трется у «Союзпечати», носатый такой, руки в карманы. Куртка топорщится, кошелек наружу… Стоит, лотки разглядывает. Бери кошелек — не хочу… Зуб даю, он бы и не заметил.

— Значит, не смог? — констатировал я.

— Нет! — Колька смущенно дернул худенькими плечами. — Постоял, постоял и понял, что не смогу.

Ха! Стало быть, недавно наш Витька чуть было не лишился не только дедовских часов, но кошелька, когда в ларек поперся. Уже второй раз на волосок… Я практически был уверен, что паренек, о котором рассказывал Колька, и был моим приятелем Дорохиным.

— Ладно! — поднялся я.

Хватит на сегодня допросов. Развеяться надо. Колька уже выжат, как лимон. Да и мне, признаться, уже порядком надоело играть в следователя.

— Пошли на турник! — поторопил я мальчишку. — Давай, двигай! Хорош орешки трескать!

Случись такой казус у Кольки с нашими дворовыми пацанами, я бы, возможно, не стал делать вид, что проблемы не существует. Попробовал бы помочь Кольке как-то по-другому решить вопрос. Например, научил бы его играть в карты так, что он точняк бы отыгрался, а уж потом завязал с игрой. Со «своими» отношения лучше не портить.

Но сейчас не тот случай. У этих упырей юный и доверчивый «Буба» не выиграет никогда. Это вам не Пашка с Ленькой. Гопники, о которых рассказывал Колька, стали бы держать его на крючке о-очень долго. Иногда давали бы фору, чтобы пацаненок порадовался рублевому выигрышу. А потом снова обирали его подчистую и сажали на «счетчик»…