Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Вижу по тому, как ты живёшь. — Краснов смотрел на неё. — Человек, который жалеет, живёт иначе.

Рита смотрела на него — долго, по-особенному, как смотрят на что-то знакомое, в котором вдруг увидели новое.

— Витя, — сказала она.

— Да.

— Ты устал?

— Немного.

— От завода?

— От всего сразу. — Он сказал честно. — Не так чтобы невмоготу. Просто много лет.

— Долго ещё?

Краснов думал.

— Года три, наверное. — Он говорил не уверенно, просто прикидывал. — Новая платформа — это большая работа. Довести её — и тогда можно думать о следующем этапе.

— Следующий этап — это что?

— Уйти, — сказал Краснов. — Правильно. Не когда выгонят, а когда завод не будет нуждаться в том, чтобы я держал.

Рита кивнула.

— Ты думал об этом?

— Думаю последний год. — Краснов посмотрел в окно. За стеклом был поздний август, тёмный двор, далёкие огни завода. — Уйти вовремя — это тоже работа. Может, самая трудная.

— Почему трудная?

— Потому что надо знать, когда. — Он помолчал. — Не раньше, чем готово. Не позже, чем нужно другой человек.

Рита смотрела на него.

— Ты знаешь, когда?

— Пока нет. Но буду знать.

Она встала, убрала чашки, прошла мимо него в комнату. Остановилась в дверях.

— Витя.

— Да.

— Когда уйдёшь с завода — отдохни. По-настоящему. Не два дня.

— Отдохну.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Рита кивнула. Ушла.

Краснов сидел на кухне один. За окном завод светился в темноте — корпуса, трубы, редкие огни третьей смены. Двадцать три года он смотрел на эти огни из этого окна. Это было привычно, как привычна комната, в которой живёшь давно.

Андрей сейчас в самолёте или уже в Мюнхене — Краснов не считал время. Там другой часовой пояс, разница небольшая, но другой. Там его сын начинает что-то своё, и это хорошо, и Краснов это знал, и всё равно в тишине квартиры было что-то, чего раньше не было.

Не пустота — не то слово. Просто другая тишина. Тишина, в которой стало на одного человека меньше.

Он сидел с этим, не торопясь никуда. Завод подождёт до утра. Документы подождут.

Иногда нужно просто сидеть.

Утром он поехал на завод раньше обычного.

Не потому что торопился — просто проснулся в шесть и понял, что не заснёт. Рита спала. Он оделся тихо, вышел, сел в машину.

Дорога была пустая — августовское утро, рано. Он ехал медленно, смотрел на просыпающийся город. Ларьки закрыты ещё, дворники метут тротуары, первые автобусы.

На заводе в такое время — тишина между сменами. Ночная уже разошлась, утренняя ещё собирается. Краснов прошёл через проходную, охранник кивнул, не удивился — директор иногда приходил рано.

Краснов пошёл в цех три.

Рашидов был там — конечно, был. Он, кажется, и не уходил. Стоял у второго участка, смотрел, как наладчик выставляет резец на ночном станке — что-то сбилось за смену, сейчас правили.

Краснов встал рядом. Молча.

Наладчик работал сосредоточенно — молодой парень, лет двадцати пяти, третий разряд, Краснов угадывал это по движениям. Правил геометрию аккуратно, без лишних движений, проверял индикатором.

— Хорошо держит резец, — сказал Краснов тихо — Рашидову, не наладчику.

— Учится, — сказал Рашидов. Тоже тихо. — Полгода назад держал по-другому.

— Кто учил?

— Сам учу. Некому больше.

Краснов кивнул.

Они стояли и смотрели, как парень заканчивает настройку, снимает первую пробную деталь, промеряет. Смотрит на размер. Удовлетворённо убирает штангенциркуль.

— Пойду, — сказал Краснов.

— Андрей уехал? — спросил Рашидов. Не глядя на него.

Краснов остановился.

— Вчера.

— В Германию?

— В Германию.

Рашидов помолчал.

— Правильно, — сказал он. — Пусть смотрит. Молодой.

— Да, — сказал Краснов.

Рашидов больше ничего не сказал. Он умел это — сказать ровно столько, сколько нужно, и остановиться.

Краснов пошёл к выходу из цеха. У двери остановился по привычке, обернулся — посмотрел на цех. Наладчик уже запустил станок, первая деталь шла. Рашидов стоял рядом, смотрел. Свет ламп, ровный гул, стружка.

Всё на месте.

Он вышел. Утро разгоралось — небо над заводом светлело, розовело на востоке. День начинался. Работа начиналась.

Пустота внутри — та, что появилась вчера в аэропорту — никуда не делась. Но она была маленькой рядом с тем, что было вокруг. Рядом с Рашидовым и наладчиком. Рядом с заводом, который шёл своим ходом. Рядом с Ритой, которая сейчас спала дома.

Это была правильная соразмерность вещей.

Краснов пошёл к себе. Впереди был день, и в нём была работа.

Глава 15

Ряжских позвонил в марте.

Не через секретаршу — сам, напрямую, на заводской номер Краснова. Краснов снял трубку и услышал голос, который не слышал с девяносто седьмого. За три года голос не изменился — тот же ровный, правильный, без интонационных украшений.

— Виктор Семёнович. Это Ряжских.

— Слушаю.

— Я хотел бы встретиться. Есть разговор.

— О чём?

— О заводе. О будущем. — Пауза. — Я думаю, что у нас есть общие интересы, которые мы раньше не обсуждали.

Краснов смотрел в окно. Март, первый снег начинал таять, во дворе лужи.

— Хорошо, — сказал он. — Приходите.

Ряжских пришёл через три дня — один, без юристов. Это было новым. Сел напротив, положил руки на стол — спокойно, открыто.

Он изменился за три года. Не внешне — те же тридцать с небольшим, то же хорошее пальто. Но что-то в манере стало другим. Меньше игры, больше прямоты. Как будто дефолт снял с него какой-то слой, который раньше был частью метода.

— Виктор Семёнович, — начал он. — Я не буду делать вид, что между нами не было того, что было. Прокуратура, акционерное собрание, Батурин. — Он перечислил ровно, без оправданий. — Это была работа. Моя работа. Вы держались — ваша. Я уважаю это.

— Говорите, зачем пришли.

— Заводу нужен инвестор, — сказал Ряжских. — Не потому что я так думаю — потому что это факт. Новая платформа, линия окраски, модернизация сварочного. Я смотрел ваши отчёты — у вас акционерное общество, отчётность публичная. Собственных средств не хватает на всё сразу. Чтобы сделать всё за три-четыре года, нужны внешние деньги.

— Это не новость.

— Нет. — Ряжских смотрел на него прямо. — Новость в