Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Джип остановился. Я снова закрыл глаза, но слышал всё происходящее вокруг. Хлопнули дверцы — Виктор и Вероника вышли. Послышались тяжёлые шаги — к машине подошло несколько человек. Лязг металла, щелчки затворов… Охрана, не иначе.

— Ну что, Виктор, съездил на охоту? — раздался насмешливый голос. — Опять облажался?

Длинноволосый молчал, но его дыхание стало прерывистым от злости.

— Нормально так. Уехали двенадцать человек, а вернулось шестеро, — продолжал голос. — Опять больше половины потерял.

— Плевать, — не выдержал Виктор. — Это мусор. Чем больше такого отребья сдохнет, тем легче жить на Ашвейтере.

Кто-то хмыкнул, явно одобряя такую позицию. Послышался звук приближающихся шагов. Кто-то заглянул в кузов — я чувствовал его взгляд, скользящий по нашим телам.

— В отрубе? — спросил голос.

— Да, — подтвердила Вероника.

— Ладно. Везите их в больницу, — последовала короткая пауза, затем добавили: — Их оружие перепачкано в крови и земле. Я не буду лазить и их трогать. Неизвестно, чем они болеют. В больнице разберутся. Может найдут, что полезное.

Хлопнула дверь. Двигатель снова заработал, машина тронулась. За спиной раздался звук закрывающихся ворот.

Мы в городе! План сработал! Теперь оставалось добраться до больницы, восстановиться и затеряться среди жителей. Не идеально, но выбирать не приходилось.

Машина продолжала ехать, петляя по улицам. Через полуприкрытые веки я видел фрагменты города. Высокие здания, чистые улицы, спешащих по своим делам людей. Совсем не похоже на тринадцатую терру. Здесь всё выглядело… богаче, основательнее.

Мы ехали не меньше получаса. Наконец джип остановился. Я ожидал увидеть больницу, но вместо этого…

Мы находились в каком-то тёмном переулке. Воняло гнилью и мусором. Ни одного прохожего, ни одного источника света, кроме тусклых фонарей на стенах.

Виктор и Вероника вышли из машины. Послышались их шаги, затем девушка спросила:

— Что, как обычно? Я не хочу возиться с бумагами, да и копейки мы получим за них.

— Да, в канализацию этот мусор, — ответил Виктор. — Ещё чего, я повезу их в больницу. Итак уже все считают, что я зачисткой занимаюсь. Если они такие слабаки, пусть сдохнут. В нашей терре должны быть только сильные.

— Как скажешь, — хмыкнула Вероника.

Я почувствовал, как кто-то схватил Лока и вытащил его из кузова. Послышался металлический лязг — похоже, открыли какую-то решётку. Затем всплеск. Лока сбросили вниз.

Наступила очередь Торса. Виктор пыхтел от натуги:

— Какой же он толстый.

— Он не толстый, это мышцы, — в сотый раз повторила Вероника.

— Плевать, он тяжёлый.

Новый всплеск, гораздо более громкий. Торс отправился вслед за братом.

Теперь Ульрих.

— Этот-то тощий, — прокомментировал Виктор. — Неудивительно, что мы проиграли.

Ещё один всплеск. Настала моя очередь.

Почувствовал, как меня схватили за руки и ноги. Виктор и Вероника вытащили меня из кузова, словно мешок с картошкой. Даже раскачали, готовясь к броску.

— Раз, два…

Ощущение полёта. Короткое, но очень странное. А затем — холодная, вонючая жижа. Падение смягчилось водой, но всё равно было болезненным. Открыл глаза в полной темноте. Сверху, словно в финальном аккорде, захлопнули решётку.

Вот так я и познакомился с канализацией Терры-12. Не самое приятное начало для новой главы моей жизни. Но, по крайней мере, мы в городе. Первый этап плана выполнен. Теперь предстояло разобраться, что же это за место — Ашвейтер.

Глава 13

Смердящая вонь ударила в ноздри. Я резко открыл глаза и тут же пожалел об этом. Тусклый свет откуда-то сверху пробивался через решётку, заставляя щуриться. Под спиной что-то хлюпало. Я приподнялся и понял, что лежу в мелкой сточной воде.

В рот мне ноги. Канализация… Как символично для начала знакомства с Террой-12.

Вонь стояла невыносимая — смесь гнили, фекалий и чего-то химического, от чего слезились глаза. Стены, покрытые плесенью и какой-то слизью, уходили в темноту. Сверху, метрах в трёх, виднелась решётка, через которую нас бросили в это дерьмо. Буквально.

Глаза постепенно привыкали к полумраку. Заметил Лока — тот барахтался метрах в двух от меня, пытаясь встать. Торс уже стоял по колено в воде, невозмутимый, как всегда. Ульрих, этот новоиспечённый двуглазый бывший хозяин чёрного рынка, лежал на боку и стонал, словно умирающий лебедь.

— Твою мать! — выругался Лок, с омерзением отряхивая с себя нечто, что я предпочёл бы не идентифицировать. — Вот же дерьмо! Буквально!

Он попытался встать. Покачнулся. Упал обратно. Зашипел от боли, схватившись за рассечённый Торсом лоб. Кровь уже запеклась корочкой, но при падении рана снова дала о себе знать.

— Спасибо, брат, — процедил он, бросив злой взгляд на Торса. — Ты всегда знаешь, как приласкать.

Торс пожал плечами. Он осматривал пространство вокруг, словно искал выход. Его рана на животе, хоть и была глубокой, уже затянулась благодаря моему эфиру.

Я попытался встать. Рёбра тут же отозвались острой болью. Чёртова Амика. Её работа по разделке моего тела слишком реалистична. Каждый вдох отдавался огнём. Сломала минимум два ребра, не считая огромного количества глубоких царапин.

Кстати о кошке. Я засунул руку под куртку. Амика свернулась там уютным белым клубком и тихонько мурлыкала. Её шерсть была абсолютно сухой — каким-то образом ей удалось избежать купания в дерьме. Учитывая, что меня она искупала в крови, это казалось особенно несправедливым.

Амика сладко потянулась и открыла один глаз. В нём читалось полное удовлетворение и что-то вроде: «Ты сам попросил». Затем она снова свернулась клубком и продолжила дремать.

Боль от разорванной плоти подстегнула эфир. Он медленно, но верно, затягивал раны. Лечил повреждённые ткани, восстанавливал разорванные сосуды. Но медленно — слишком медленно. Да и потратился прилично на маскировке под раненных.

Мало того, что держал ребят без сознания, но и лечил их эфиром.

— Сколько мы здесь? — спросил я, оглядываясь.

— Минут десять, — ответил Лок, наконец-то поднявшись на ноги.

Он выглядел паршиво. Разбитая губа, рассечённый лоб, подбородок в крови. Глаз уже начал заплывать, превращаясь в синяк размером с кулак Торса. Белая рубашка, которую он позаимствовал у одного из погибших охотников, теперь была бурой от засохшей крови и грязной воды.

Ульрих всё ещё лежал, постанывая. Его «раны» были наименее серьёзными — поверхностные порезы, благодаря моей точности с эфирным мечом. Но вёл он себя так, словно его разрубили