"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

разговаривал с невидимым собеседником. Ближе к двери раздавался кашель — глухой, вязкий, будто доносившийся из глубины бочки. От этого кашля дрожали койки, и тонкая железная спинка ближайшей кровати подрагивала едва заметно.

Запах в палате стоял тяжёлый: хлорка едва справлялась с кислым запахом пота, сыростью и мокрыми бинтами, сложенными на ржавом столе. Бинты выглядели так, словно их уже использовали до того, как сюда принесли. Штора на окне, плотная и промокшая от конденсата, была холодной и слегка влажной на ощупь. Лампа над дверью мигала, то бросая жёлтый свет, то срываясь в почти белый.

Алексей лежал полусидя, одеяло скомкано у ног. Лицо блестело от пота, волосы прилипли ко лбу, но глаза оставались живыми. Слишком живыми для его состояния. Он узнал Демьяна сразу, чуть приподнял подбородок и тут же приложил палец к губам.

— Тихо, — прошептал он. — Половина спит, а вторая только притворяется.

Голос его хрипел, словно в горле скребли ржавые иглы.

Демьян подошёл ближе и оглядел палату. Восемь коек, все заняты. Один парень под одеялом лежал неподвижно, словно даже не дышал. Другой ворочался, дышал сипло, грудь его двигалась рвано, с паузами, будто каждый вдох давался с трудом.

— Ты уверен, что это безопасно? — тихо спросил Демьян.

— Уже не важно, — Алексей усмехнулся, но тут же согнулся от кашля. Кашель был таким сильным, что лицо его стало серым, почти землистым. Он прижал ладонь к груди и выдохнул сквозь зубы. — У меня температура под сорок. Кто поверит, что я вообще с койки встал?

— Но ты всё равно встал, — заметил Демьян.

— Встал, — Алексей чуть шире приоткрыл глаза. — Потому что ты не отступишь.

Он поморщился, медленно сунул руку под подушку. Пальцы нащупали что-то и вытащили сложенный серый листок. Бумага была влажной, мятой, с засохшими пятнами по краям.

— Держи, — прошептал Алексей. — Только аккуратно. Покажешь один раз и никому лишнему. Там подпись. Я сам видел. Настоящая.

Демьян взял бумагу осторожно, двумя пальцами, словно боялся её порвать. Развернул. Пропуск на объект С-27. Санитарная проверка. Печать — чёткая, с выцветшими краями. Подпись — широкая, грубая, уверенная. Такой рукой пишут люди, которые не сомневаются.

— Как ты это достал? — спросил Демьян.

— Сказал, что санитарный журнал не сходится, — Алексей дёрнул плечом. — Попросил друга в караулке проверить. Тот передал старшему. Старший не стал разбираться и подписал.

— Ты сильно рискуешь, — тихо сказал Демьян.

— Ты тоже, — Алексей слабо улыбнулся краешком губ. Улыбка вышла болезненной.

— Но я хотя бы не лежу с воспалением лёгких.

Алексей усмехнулся шире, хотя это явно причинило ему боль.

— Зато ты идёшь чёрт знает куда, в туман, где тебе могут голову оторвать только за то, что не туда посмотрел, — хрипло сказал он.

— Я должен понять, что это. Если я прав, — начал Демьян.

— Если ты прав, — перебил Алексей, приподняв бровь, — то ты следующий. И я с тобой. Только ты на ногах, а я в койке. И ещё, — он чуть наклонился ближе, — если что, запомни: скажешь, что украл. Что нашёл. Что я тут ни при чём. Сделаешь так?

— Не скажу, — ответил Демьян.

— Скажешь, — тихо, но уверенно сказал Алексей. — Иначе грош тебе цена как доктору. Мы здесь не для медалей. Мы здесь, чтобы дожить до весны. И если кто-то пойдёт под нож, это должен быть не ты.

— Если с тобой что-то случится, — начал Демьян.

— Уже случилось, — Алексей поморщился, стиснув зубы от боли. — Я неделю гнию. Если не выберусь, пусть хоть не зря.

— Прекрати, — оборвал Демьян.

— Ты сам пришёл, — Алексей поднял глаза, серые, тусклые, но цепкие. — Значит, решился. Значит, доверься. Возьмёшь Анну?

— Она сама настаивает. Я пытался отговорить, — сказал Демьян.

— Бесполезно, — Алексей слабо усмехнулся, словно вспомнил что-то. — У неё характер как у штопора. Вцепилась — не вытащишь.

Кашель накрыл его снова — долгий, с надрывом. Грудь стучала под ладонью, глаза наполнились слезами от напряжения.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Уходи. Пока не началось. До смены патруля — минут сорок. Потом вторая машина на въезде.

— Я вернусь, — пообещал Демьян.

— Вернись с ответами, — Алексей чуть приподнял подбородок. — Только тихо.

Демьян спрятал пропуск в подкладку куртки, подошёл ближе и коротко сжал Алексею плечо — жест, в котором было больше благодарности, чем слов.

— Держись, — сказал он.

— Ты тоже, — Алексей прикрыл глаза. — Только, если что, ты меня не знаешь. Понял?

— Не смешно, — ответил Демьян.

— И не шучу, — устало сказал Алексей.

В коридоре что-то глухо ударило — металлический, резкий звук. Затем послышался голос, и кто-то в палате поднялся, зашаркал тапками к выходу. Демьян быстро вышел, не оборачиваясь.

«Он дал мне это с температурой под сорок. Просто так. Либо за идею, либо потому, что другого выхода нет», — подумал он.

На лестнице воздух был свежее, но всё ещё пах хлоркой, краской и пылью.

Он сжал бумагу в кармане так, будто от неё зависело не только дело, но и всё, что ждало впереди.

Грузовик тряхнуло так, что шея Демьяна дёрнулась — он машинально зажал локтем дверцу, чтобы она не распахнулась. Сиденья были промёрзшими и скрипели при каждом движении. Металл под ногами звенел от холода. Воздух в кабине пропитался запахом мокрой брезентовой куртки водителя, бензина и хлорки от халатов, свёрнутых на коленях.

Анна молчала. Она сидела ближе к двери, пальцы в серых перчатках были сцеплены. Она смотрела в лобовое стекло, где дворники скребли, не справляясь с конденсатом. Густой туман снаружи двигался медленно, словно пар — полосами, пятнами, затягивая дорогу, лес и заборы.

— Ты уверен, что нас не остановят? — тихо спросила она.

— Нет, — Демьян не отвёл взгляда от дороги. — Но Алексей подписал пропуск. Формально это осмотр санитарной зоны.

— А если спросят, зачем я с тобой? — продолжала Анна.

— Скажу, что ты медсестра. Всё равно никто не будет проверять, — ответил он.

Анна ничего не сказала, только кивнула. За поворотом справа мелькнул остов автобусной остановки — деревянной, с облезлой надписью «Вход запрещён». Тени за колючей проволокой едва различались — казармы, склады или