Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— У мудаков нет чести и моральных принципов, — отрезала Кори из пилотского кресла.

— Не переживай, для мудаков у меня тоже есть методы убеждения, — улыбнулся я, на что Кори ответила недоуменным и слегка хмурым взглядом.

Кажется, наши с ней взгляды на то, кто является мудаком, а кто — нет, слегка различались.

Впрочем, чему тут удивляться? Достаточно вспомнить как она без стеснения называла мудаком Себастьяна, который оказался вполне толковым и приятным парнем, особенно если подойти к нему с правильной стороны. Да и брат его, Джонни Боров, к концу истории исправился и стал если не совсем уж хорошим парнем, то по крайней мере точно не отъявленным мудаком.

Собственно, к этим двоим мы и направились сразу же после того, как отчалили с Даллаксии. Из всех мест, которые нам предстояло посетить, именно «Единорог» под руководством братьев был ближе всех к нам, так что с него мы и решили начать.

К тому же, это было довольно символично — они были первыми, кому мы помогли после того, как я вошёл в состав экипажа, а значит они и в очереди на помощь нам, тоже первые.

Путь занял четыре дня, — мы всё ещё передвигались окольными путями, чтобы не светиться перед Администрацией, ну или хотя бы светиться не очень нагло. Станция на первый, беглый взгляд, нисколько не изменилась, разве что внешних контейнеров на ней, кажется, прибавилось — дела у братьев явно шли в гору. И тот факт, что все наружные стыковочные узлы были заняты кораблями, также говорил в пользу этой теории.

Если заняты даже внешние узлы, то в атмосферные доки соваться вообще нет смысла — это правило работало всегда и в любой точке вселенной, но мы всё равно связались со станцией. И не только для того, чтобы встать в очередь на стыковку, но ещё и чтобы передать через диспетчера коротенькое послание для братьев.

— Передайте им, что прибыл тот, кто нашёл Матильду, — попросил капитан, с улыбкой глядя на меня. — И его команда.

Он даже не успел договорить, как из динамиков раздался какой-то грохот, странный протяжный визг, словно там свинью резали, а потом знакомый, хоть и слегка изменившийся голос Джонни Борова:

— Это кто там такой интересный вылез? Вот прямо те же самые? А ну-ка, скажите, из какой корпорации был чернокожий, который все это дело замутил у меня под носом?

— Азиат, — с улыбкой ответил я. — Он был азиатом, и он был из «Каргона».

— Чтоб я сдох! — восхитился Боров. — Чемпион, это ты, что ли⁈ Реально ты⁈ А что у вас с кораблём, он же по-другому назывался!

— Скажем так, издержки профессии, — ответил я. — У нас есть ещё изменения, кроме названия, и они, думаю, вам с братом понравятся, так что как только освободится местечко, и мы сможем пристыковаться, нам будет что обсудить.

— Считай, что уже освободилось! — ответил Боров. — Стыкуйтесь на пять-а, угол тринадцать, восемь-восемь-три!

Я бросил короткий взгляд на Кори, она тоже ответила мне взглядом, только уже недоуменным — указанный Боровом узел был так же занят, как и все остальные. Впрочем, когда мы к нему, расположенному на другом конце станции, подошли, то оказалось, что он уже освобождён, и куда делся корабль, который его занимал, мы так и не поняли.

И на этом чудеса не закончились. Боров встречал нас лично, но назвать его Боровом в данной ситуации язык бы вряд ли у кого-то повернулся. Он превратился в довольно стройного человека, сразу визуально скинув лет десять, если не пятнадцать, и сейчас он даже стоял на своих двоих! Да что там — это вообще был, по сути, другой человек, который будто бы надел на себя маску Борова, да ещё и косо надел при этом — кожа местами провисала, как будто её недостаточно натянули.

— Чтоб меня космические киты пережевали! — засмеялся он, завидев нас. — Вот эти ребята, собственной персоной! И девчата, конечно, тоже, моё почтение… О, а с тобой мы не знакомы, крошка! Какими ветрами к нам занесло?

И он подмигнул Кирсане, которая, кажется, не знала, что делать с этим вниманием — по крайней мере, в глазах у неё явно отразилось замешательство.

Зато Кайто знал, что делать. Ну, или на ходу придумал, тут не сильно важно. Важно то, что он сразу же взял Кирсану за руку и чуть шагнул вперёд, словно собирался заслонить её от Борова… Заслонить ту, что его на десяток сантиметров выше, ага.

— Упс, всё, молчу-молчу! — Боров замахал одной рукой, а второй прикрыл рот. — Понял, не дурак, дурак бы не понял! Охренеть, конечно, у вас изменений, я смотрю!

— А сам-то! — в тон ему ответил я, и слегка двинул локтем ему в бок. — Куда делся центнер чистейшего натурального жира, а?

— Так продал! — подмигнул Боров. — Прикинь, оказывается, фармацевтические корпорации готовы чуть ли не золотом по весу за жир платить, а с моими запасами я вообще стал богачом! Не говоря уже о том, что я теперь могу ходить самостоятельно, и даже член свой вижу без зеркала!

— Впечатляющее достижение, — без тени сарказма заметила Пиявка. — Удивительно хорошо выглядишь для того, кто совсем недавно весил на сотню-другую больше, обычно у людей после этого кожа парашютом висит.

— Так её я тоже продал! — Боров похлопал себя по животу. — Нахер она мне нужна, правильно⁈ А вырученные деньги потратил на обслуживание Матильды, ей как раз после длительного простоя нужно было! А в своей старой форме я бы и в кабину-то не влез, при всем желании!

Боров прямо-таки лучился радушием и счастьем, будто у него прямо сейчас есть всё, что нужно, и большего желать просто кощунственно. Просто удивительно, если вспомнить, что когда мы улетали, всё управление станцией переходило в руки Себастьяна, а Борову оставался только бар… Ну, и «Матильда», конечно.

Впрочем… Может, как раз этого ему и достаточно для счастья? Может, ему совсем и не нужно было бремя управления целой половиной станции наравне с братом?

Просто он об этом не знал?

— А как бар? Процветает? — спросил я, дождавшись, когда они с Пиявкой выяснят все медицинские подробности.