Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Попугай завис рядом со мной, опасливо поглядывая на ядро.

— А ты чего не лезешь? — шепнул он.

— Потому что иногда, — ответил я, не повышая голоса, — лучше не забирать то, что тебе не принадлежит.

Я смотрел, как Анастасия работает. Без лишних движений. Без демонстрации силы. Она не «ломала» ядро — она с ним разговаривала. Искала слабые места. Пространство вокруг ядра дрогнуло, свет стал тускнеть, словно кто-то убавлял яркость мира.

В итоге ядро просто рассыпалось — тихо, аккуратно, будто изначально держалось только на чужом внимании.

Разлом выдохнул.

Я оттолкнулся от стены и выпрямился.

Дорога к выходу не заняла много времени.

Разлом выплюнул нас резко, без перехода — будто кто-то захлопнул дверь за спиной. Снег ударил в лицо сразу, крупный, сухой, настоящий. После выжженного света внутри это ощущалось почти агрессивно. Я сделал несколько шагов в сторону, автоматически проверяя равновесие, и только потом поднял голову.

Глава 13

Вдалеке выглядывала столица. Каменные громады, башни, купола — всё в закатном свете, спокойном и равнодушном. Красиво. До смешного красиво, если вспомнить, что только что мы едва не остались там навсегда.

Подкрепление уже спешило в нашу сторону.

Отряд двигался по дороге плотным клином. Команды короткие, отрывистые. Движения — отработанные. Никто не интересовался, что именно произошло внутри. Их интересовал только один объект.

Анастасия.

Её окружили сразу. Кто-то подал плащ, кто-то сунул в руки тёплый флакон. Двое встали по бокам, ещё один открыл дверцу кареты. Всё это — за считаные секунды. Так, будто её не выводили из разлома, а забирали с приёма, который затянулся дольше положенного.

Она обернулась. На миг. Взгляд короткий, уставший, уже почти не здесь. Потом её буквально втолкнули внутрь, дверца захлопнулась, и карета тронулась, не дожидаясь, пока кто-то ещё что-то скажет.

Я остался стоять в стороне.

Снег тихо хрустел под сапогами, когда процессия удалялась. Никто не подошёл. Никто не спросил, жив ли я. Никто не поблагодарил. Даже формально.

— Нормальная благодарность… — пробормотал я, скорее для себя.

— А вот я скажу! — тут же оживился попугай, подлетая ближе. — Спасибо тебе, Кирилл! Без тебя бы мы все…

— Отстань, пернатый, — устало перебил я. — Мозг тишины просит.

— Вот всегда так! — возмутился он. — Как нужна помощь Аристарха — «пожалуйста, выручи». А как мне нужна маленькая услуга — сразу «помолчи»!

Я даже не стал отвечать.

Просто поднял руку и провернул лёгкий поток воздуха, почти лениво. Вихрь подхватил попугая неожиданно мягко — и сразу же утащил вверх, метров на двести, не меньше.

— ААААА! — донёсся сверху возмущённый, но очень приятный крик.

Я опустил руку и вдохнул холодный воздух полной грудью. Снег всё ещё шёл. Столица медленно гасла в закате.

Я сделал всё правильно.

И снова остался один.

Как обычно.

Город встретил меня привычно — шумом, светом, запахами. После разлома всё это ощущалось глуше, будто кто-то убавил громкость. Усталость была где-то внутри, фоном, как тихий звон в ушах после долгого боя. Не требовала отдыха — просто напоминала, что день ещё не закончился.

Я свернул с широкой улицы в боковой проулок, потом ещё в один. Город мне уже достаточно хорошо знаком, чтобы понимать, где можно раствориться в потоке, а где наоборот — быть заметным ровно настолько, насколько нужно.

Человека я заметил не сразу. Тот вышел из тени между двумя лавками, словно просто переходил дорогу. Никакой спешки, никакого напряжения. Обычный прохожий: плащ, капюшон, руки спрятаны в рукава. Я прошёл бы мимо, если бы не короткий жест — два пальца, едва заметное движение, больше похожее на случайную поправку одежды.

И знакомый взгляд.

Я замедлил шаг ровно на полсекунды, потом развернулся, будто передумал идти дальше, и оказался рядом. Приветствий не последовало.

— Нашли, — сказал человек тихо, не глядя прямо в глаза.

— Где? — так же тихо спросил я.

— Покажу.

На этом разговор закончился. Никаких имён. Никаких уточнений. Никто не произносил лишних слов, хотя вокруг было достаточно людно, чтобы фразы растворялись в общем гуле. Именно поэтому мы и говорили так мало.

Человек двинулся первым. Я пошёл следом, соблюдая дистанцию в пару шагов. Чтобы мы были обычными прохожими, идущими в одном направлении — ничего больше.

Я больше не был одиночкой, который действует вслепую и на ощупь. Но и иллюзий не строил. Сеть — это не щит. Это инструмент. Работает — хорошо. Даст сбой — ответственность всё равно на мне.

Мы свернули ещё раз, потом ещё.

Я шёл и ловил себя на том, что внутри снова появляется знакомое ощущение. Сосредоточенность. Та самая, которая приходит перед началом работы, когда цель уже обозначена, а всё лишнее постепенно отступает.

Мы вышли к окраине, где город уже не пытался выглядеть приличным. Узкие улицы, сбитые в комок дома, грязь под ногами, которую никто не спешил убирать. Здесь пахло дымом, гнилью и чужой усталостью. Люди жили плотно, почти плечом к плечу, но каждый сам по себе. Хорошее место, чтобы спрятаться.

Дом выделялся. Не тянул на особняк аристократа. Но стоило подойти ближе, как разница становилась очевидной. Камень вместо утрамбованной глины. Ровные стены, без трещин и подпорок. Крыша целая, не залатанная всем подряд. Окна — с решётками, аккуратными, а не собранными на коленке.

Добротный дом. Дорогой. По меркам этого района.

Я остановился, не доходя нескольких десятков шагов. Связной сделал то же самое, будто это было заранее оговорено. Он не смотрел на дом с интересом — скорее проверял, не изменилось ли что-то с последнего раза.

— Здесь, — сказал он негромко. — Задание выполнено.

Я кивнул, продолжая разглядывать строение. Дом стоял уверенно, будто знал, что ему здесь ничего не угрожает. Ни спешки, ни суеты вокруг. Никаких подозрительных движений. Жизнь шла своим чередом, и именно это настораживало больше всего.

— Нужные люди внутри, — продолжил связной. — Присутствие подтверждено. Активность есть, но спокойная. Никаких сборов, никаких тревожных сигналов.

— Хорошо, — ответил я.

Я повернулся к парню, на секунду задержал взгляд. Тот выдержал его спокойно. Нормально. Значит, не врёт и не паникует.

— Спасибо, — сказал я. — Дальше разберусь сам.

Связной не стал изображать важность. Кивнул, развернулся и ушёл тем же путём, каким мы пришли. Быстро, но не бегом. Растворился в улицах, где таких, как он, было слишком много, чтобы кто-то запомнил