Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

обойти, поймать меня на шаге. Я позволил ей подойти ближе, чем стоило, и в последний момент ушёл вниз. Клинок вошёл коротко, без замаха. Свет вспыхнул и погас. Минус ещё одна секунда.

Секунда — это всё, что мы здесь выигрываем.

— Фланг! — крикнул кто-то из охраны.

Я уже был там. Подхватил удар, развернул копию, толкнул её в следующую. Они столкнулись, сбились, и этого хватило, чтобы центр перевёл дыхание.

Ещё. Ещё. Ещё.

Плечи начали напоминать о себе тупой болью. Сколько ещё таких движений? Сколько таких секунд?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Криво. Самому себе.

— Ну давайте, — пробормотал я, перехватывая следующий выпад. — Я никуда не спешу. У меня весь день свободен.

Они не заканчивались. Видимо нас решили "угостить" без ограничений.

Свет начал вести себя иначе. Он больше не расходился после ударов, не расползался дымкой, а собирался в слоях, как если бы пространство решило сомкнуться.

Копии стали появляться не только впереди, но и сбоку, перекрывая привычные направления отхода. Шаг за шагом.

Мы отступали. Медленно. Почти незаметно. Каждый раз — ровно настолько, чтобы не потерять строй.

— Держим, — бросил кто-то из охраны. Голос хриплый, видимо устал. Хилый какой-то мастер.

Я шагнул назад вместе с ними и машинально посмотрел туда, откуда мы вошли.

Прохода не было.

Там, где раньше оставалась светлая «дыра» выхода, теперь стояла ровная стена сияния. Цельная, плотная масса, залившая пространство от пола до потолка.

— Выход… — начал один из магов и замолчал.

— Перекрыт, — закончил за него другой. Практически безэмоционально.

Вот же гады... Отступать некуда, позади Питер! Хотя в нашем случае позади ничего нет, потому и отступать некуда.

Копии это почувствовали почти сразу. Их движение изменилось. Стало увереннее. Они больше не пытались «обойти» — просто давили. Свет сгущался, не отпускал.

— Ну вот и отлично, — пробормотал я, перехватывая очередной удар. — А то я всё думал, успею ли к ужину.

Анастасия стояла всё там же, в центре, но защита вокруг неё стала толще, грубее.

Время перестало быть линейным. Оно рвалось на куски между ударами, вспышками, короткими паузами, когда успеваешь только вдохнуть — и снова двигаться.

Я понял, что прошло много времени, когда заметил: движения больше не требуют решения. Рука идёт туда, где должна быть. Нога сама находит опору. Усиление включается и гаснет без внутреннего счёта.

Охрана начала сдавать.

Первый — огонь. Плечо. Удар прошёл вскользь, но кожу повело, и запах палёного мяса на секунду перебил свет. Он даже не выругался. Просто сместился, сменил стойку и продолжил.

Второй — земля. Нога. Не перелом, но сустав повело. Он стал двигаться короче, экономя шаги. Щит держал ниже обычного, компенсируя корпусом.

Остальные держались на упрямстве. На том самом состоянии, когда ты просто отказываешься падать, потому что падать нельзя.

Анастасия дышала неровно. Слишком быстро. Энергия вокруг неё начинала вести себя плохо. Потоки перестали слушаться так же охотно, как раньше. Ответ приходил с задержкой.

Я увидел это раньше, чем она сама.

Первый раз — когда копия прорвалась слишком близко. Я срезал её на ходу, не останавливаясь, и просто толкнул Анастасию в сторону, туда, где свет был тоньше.

— Сюда, — бросил я. — Отдышись немного.

Она кивнула. Не глядя. Слишком занята тем, чтобы удержать себя в форме.

Второй раз — когда удар шёл сверху. Я успел перехватить траекторию, но вышло грубо. Свет ударил по щиту, меня отшвырнуло на шаг, и в ушах звенело.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Запишем на твой счёт, — ответил я. — Потом с тебя кофе.

Сарказм стал суше. Короткие фразы. Без улыбки. Чтобы не застрять в одном и том же движении, не дать голове провалиться в пустоту.

Копии продолжали идти. Постоянно.

Я отметил ещё один момент: они стали точнее, согласованнее. Свет перестал «сыпаться» и начал работать как масса.

Время шло.

И с каждой минутой оно становилось нашим противником.

Автоматизм — это когда тело работает быстрее головы. Когда ты уже не выбираешь, а просто не мешаешь себе.

Я дрался именно так.

Шаг. Удар. Смещение. Срез по суставу. Отход на полшага. Усиление — короткое, почти ленивое. Свет гаснет, рассыпается, не оставляя ничего, кроме ощущения потраченного времени.

— Ну что, светлые идиоты, — сказал я вслух, срезая очередного. — У вас там абонемент, что ли? Десятый бой бесплатно?

Копии не отвечали. Они вообще были удивительно молчаливыми для тех, кто так настойчиво пытался нас убить.

Я продолжал считать.

Сколько ударов могу сделать без усиления. Где можно обойтись толчком. Где достаточно сбить ритм, а не добивать. Красиво будем работать потом. Сейчас важно не устать раньше времени.

— Бесконечный разлом, — пробормотал я, уходя от очередного выпада. — Мечта бухгалтера.

Свет бил плотно, но предсказуемо. Они шли волнами, и если поймать момент — можно было прожить между ними пару лишних секунд. Эти секунды я и собирал. Складывал, как мелочь в кармане. Вдруг пригодится.

Давило не страхом.

Страх — понятная вещь. С ним можно работать. Он даже полезен, иногда.

Давило бессмысленностью.

Ты убиваешь — и ничего не меняется. Не становится меньше. Не становится проще. Ты просто откладываешь следующий удар. Следующую волну. Следующий час.

На секунду мелькнула мысль: всех не спасти.

Я вырезал её так же, как вырезал копии.

Удар. Шаг. Поворот корпуса. Свет рассыпался, не успев даже вспыхнуть.

— Не сейчас, — сказал я себе. — Потом подумаешь.

Последняя волна не приготовила сюрпризов. Та же плотность, тот же шаг, та же пустота за сияющими забралами. Ничего нового — и от этого даже легче.

Я добивал их уже без злости.

Без раздражения. Почти без интереса.

Движения стали короткими, экономными. Не удары — штрихи. Свет вспыхивал и гас, как плохая иллюминация. Копии рассыпались, не оставляя следов, будто их и не было. Будто это всё — только дурной сон, который затянулся.

Я насвистывал.

Тихо, почти себе под нос, чтобы не сбиться с ритма.

— Трусливый рыцарь света… — выдох на шаге, — зарывшись в темноту… — поворот, — подрагивает где-то… — срез, — взирая в пустоту…

Песня выходила кривоватой, но это лучше чем думать о будущем.

Краем глаза я видел Анастасию. Она держалась, на чистом упрямстве. Энергия вокруг неё дергалась, как натянутая нить. Дыхание сбивалось. Плечи напряжены слишком сильно — так держатся, когда боятся сорваться.

Последние копии шли уже не напором, а привычкой.