Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Поздно.

Я был уже рядом.

Первый удар — снизу вверх. Он успел. Шаг в сторону, разворот, клинок прошёл в ладони от плеча до локтя. Не смертельно, но достаточно, чтобы стало больно.

Мы столкнулись. Металл, свет, плоть. Удара как такового не было — просто тяжесть, давление, попытка продавить друг друга. Он был сильнее. Но когда это меня останавливало?

Я ударил коленом. В корпус. Почувствовал, как защита прогнулась, как энергия внутри него сбилась с ритма. Он ответил локтем, коротко, в висок. Я едва не отправился в мир снов.

Ближний бой, то ещё удовольствие.

Я бил без пауз. Всё, что раньше берег — ушло в эти секунды. Световые вспышки он гасил на лету, но каждый раз с задержкой. Каждая ошибка стоила ему части контроля.

Он попытался отойти.

Наивный парень..

Подсечка. Он удержался, но нога дрогнула. Я врезался снова, плечом в грудь, и мы покатились по камню. Его клинок скользнул по моему боку, оставляя жгучую линию. Я даже не посмотрел.

Рыцарь попытался подняться первым. Но куда ему тягаться с местным чемпионом. Я встал на колено, вогнал клинок под рёбра. Свет рванулся, но не оформился. Разлом вокруг застонал, будто что-то в его глубине не успевало за происходящим.

— Ты… — начал он.

Я не слушал.

Последний рывок. Захват. Лезвие пошло по дуге, туда, где шея соединяется с обязанностями хозяина территории.

Сопротивление было недолгим.

Голова отлетела в сторону.

Тело ещё секунду стояло на коленях, будто пыталось вспомнить, что делать дальше, а потом осело. Свет вокруг него рассыпался клочьями.

Я выпрямился.

Копии начали рушиться почти сразу. Одни таяли, другие гасли, третьи просто замирали и рассыпались, как плохо собранные статуи.

Я стоял, тяжело дыша, с клинком в руке.

Разлом дрожал.

Хозяин был мёртв.

А значит — порядок закончился.

Я развернулся от места, где упал рыцарь света.

Свет в разломе вел себя странно. Полосы сияния тянулись по воздуху, дрожали, будто их тянули в разные стороны. Там, где ещё минуту назад стояли копии, оставались провалы — что-то вроде следов. Словно память о форме, которую стоило забыть.

Я прошёл несколько шагов, остановился, огляделся.

Копии продолжали рассыпаться. Сначала трещины по доспехам, потом расползавшееся свечение, и только потом — тишина. Без тел. Без ядер. Без ощущения завершённости.

Я не убирал оружие.

Анастасия стояла чуть в стороне. Плечи приподняты, дыхание сбивалось, но настроение явно в норме. Она не опиралась ни на кого, не садилась. Внешне — цела. Свет на её коже больше не цеплялся, уходил, как вода по стеклу.

Охрана выглядела хуже.

Двое держались, но по ним было видно: стоят на морально волевых. Свет выжег ткань, прожёг доспехи, оставил тёмные пятна там, где не должно быть ничего тёмного.

Ещё двое сидели рядом, прислонившись к камню. Руки на коленях, головы опущены. Они не пытались подняться, и никто их не торопил.

Я снова прошёл взглядом по кругу. Слева — обвалившийся участок, там ещё мерцали остатки света. Справа — тень, плотная, как будто разлом не успел до неё добраться. Под ногами — трещины, уходящие вглубь, свет в них пульсировал, но уже безцельно.

Это не было похоже не на финал, скорее на задержку.

Анастасия посмотрела на меня, потом — на своих людей. Не сказала ни слова. Просто перевела взгляд, словно сверяя, кто ещё здесь, а кого уже нет.

Разлом дышал. Медленно. Тяжело. Будто не соглашался с тем, что его хозяин лежит без головы.

Я стоял и ждал, когда мир определится.

Анастасия заговорила первой.

Голос спокойный. Но в нём появилась жёсткость, которая включается, когда времени больше нет.

— Ядро нужно разрушить сейчас.

Я перевёл взгляд с неё на разлом. Свет продолжал пульсировать, собираясь в глубине, будто пытался снова сложиться во что-то цельное.

— Он нестабилен, — продолжила она. — Если дать ему время, он породит новых монстров. Или что похуже.

— Твои спутники не дойдут, — сказал я.

Она дёрнулась, будто я её ударил. Повернулась к охране, потом обратно ко мне.

— Они ранены, — сказала она. — Им нужна помощь.

— Именно, — ответил я. — Идти с ними к ядру — значит убить.

Я посмотрел на сидящих у стены. Они слышали. Делали вид, что не слышат, но слышали.

— Тащить я их не собираюсь, — добавил я.

Между нами повисло напряжение. Тяжёлое. Как камень, который ещё можно столкнуть, но уже ясно, что он разобьётся.

Анастасия шагнула ближе. В глазах — раздражение, страх, ответственность. Всё сразу.

— Это мои люди, — сказала она. — Я их привела.

— Понимаю, но рисковать из-за них не стану — ответил я.

Жёстко. Холодно. И, кажется, слишком прямо.

Она сжала пальцы, потом разжала. Сделала вдох, выдох. Сдержалась.

— Ты предлагаешь бросить их?

Я не отвёл взгляд.

— Я предлагаю не делать вид, что у нас есть выбор.

Свет в разломе снова дрогнул. Где-то в глубине что-то хрустнуло, будто мир проверял наши нервы.

Анастасия молчала несколько секунд. Для неё охрана была людьми, а не просто приложением

Для меня — фактором риска. Весом. Замедлением.

Я видел это различие почти физически. Мы смотрели на одну и ту же задачу, но видели разное.

И разлом не собирался ждать, пока мы договоримся.

Один из охранников всё-таки нарушил тишину.

— Мы не можем оставить госпожу.

Анастасия даже не посмотрела на него.

— Можете, — сказала она.

Он замер, будто не расслышал.

— Госпожа…

— Это приказ.

Теперь она посмотрела на них — всех сразу.

— Вы возвращаетесь. Раненым нужна помощь. Вы — нетранспортабельны. Ваше присутствие здесь повышает риск для всех.

Я видел, как они считают. Продумывают последствия.

Двое раненых стояли, опираясь на оружие. Световые ожоги ещё тлели на доспехах, прожоги доходили до плоти. Двое других сидели у стены, даже не пытаясь подняться. Они могли держать щит. Могли прикрывать. Но недолго.

— Мы не можем оставить вас одну, — сказал второй. Тише. Уже без уверенности.

Анастасия сделала шаг вперёд.

— Вы не оставляете меня. Вы выполняете приказ.

— Я закрою разлом и выйду следом. Если ядро восстановится — здесь погибнут все. Если вы останетесь — вы станете обузой. Мне это не нужно.

Охранники переглянулись. Быстро. Профессионально. Без паники.

Я видел внутреннюю борьбу. Не страх. Злость на себя. На тело, которое подвело. На ситуацию, где верное решение выглядит как предательство.

—