Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Он дёрнул руками, проверяя верёвки, и зарычал, когда понял, что связан крепко.

— Ты вообще понимаешь, с кем связался?! — продолжил он, не делая паузы. — Лучше сейчас же меня отпусти!

Я не ответил. Присел сбоку, так, чтобы не стоять прямо перед глазами, и привычно проверил, как ложится нож в ладонь.

— Развяжу, — сказал я спокойно. — Но позже.

Он резко повернул голову, пытаясь поймать мой взгляд.

— Ты что, глухой?! Я сказал — развяжи! Ты даже не представляешь, какие у тебя будут проблемы!

Я кивнул. Как будто услышал подтверждение.

— Неправильный ответ.

Клинок вошёл в икру точно и чисто. Неглубоко. Ровно настолько, чтобы боль ударила по нервам.

Крик получился довольно высокий, сорванный, совсем не похожий на уверенный тон минуту назад. Он дёрнулся, верёвки натянулись, дыхание сорвалось.

— А-а-а! Помогите! Ты псих!

Я вытащил нож и тут же прижал ногу к полу, чтобы кровь не брызнула.

— Будешь орать — начну отрезать пальцы, — сказал я. — По одному.

Он захрипел, попытался вдохнуть глубже и закашлялся.

— Тебя найдут… — выдавил он. — Ты пожалеешь…

Я наклонился ближе.

— Я предупреждаю один раз, — сказал я тихо. — Потом просто делаю.

— Сейчас ты успокаиваешься, — продолжил я. — Потом отвечаешь на вопросы. Если ответы мне понравятся — я тебя даже не убью.

Сделал паузу. Дал словам осесть.

— Подумай. Время у тебя есть. Немножко.

Я выпрямился и отступил на шаг, убирая нож. Смотреть на него больше не было нужды — он уже понял правила.

Он не замолчал.

Наоборот — вдохнул поглубже и решил, что теперь самое время давить.

— Ты больной, — выплюнул он. — Ты вообще понимаешь, что творишь?! За такое тебя сотрут. Не сегодня — так завтра. Мы под гильдией работаем, идиот. У нас есть разрешение.

Я вздохнул. Медленно. Устало.

— Слушай внимательно, — сказал я. — Объясняю один раз.

Я показал ему руку. Его руку. Связанную, дрожащую, уже мокрую от крови на штанине.

— Ты отвечаешь на вопросы. Коротко. По делу.

— Если орёшь — боль.

— Если врёшь — боль.

— Если тянешь время — боль.

Он усмехнулся. Криво, с усилием.

— Думаешь, я сломаюсь? Думаешь, ты первый такой?

Это была вторая ошибка.

Я не ответил. Просто взял его за кисть — уверенно, без рывка — и отрезал мизинец.

Он даже не сразу закричал. Сначала дыхание сорвалось — коротко, резко, будто воздух выбили из груди. Потом тело выгнулось дугой, и уже тогда пошёл звук. Не крик, а вой. Хриплый, рваный.

Я отпустил руку и отступил на шаг.

— Теперь слушай меня, — сказал я, когда он смог хоть как-то дышать. — У тебя осталось девять попыток ошибиться.

Он трясся. Не от холода — от того, что мир резко стал очень маленьким и очень конкретным.

— Стой… — выдавил он. — Подожди… Я всё скажу… Только не надо больше…

Я кивнул.

— Начинай.

— Сейф… — слова посыпались быстро, спотыкаясь друг о друга. — За картиной… Код… два-три-шесть-восем… Там золото, документы… всё, что есть…

Я запомнил. Просто автоматически.

— Спасибо, — сказал я. — Но это не то, за чем я пришёл.

Он поднял на меня глаза.

— Примерно два с половиной месяца назад, — продолжил я, — вы продали разломным монстрам одного универсала.

Он моргнул.

— Мы… мы таким не занимаемся…

Я наклонился ближе, чтобы он видел выражение лица. Спокойное. Уставшее.

— Не заставляй меня продолжать, — сказал я. — Моё терпение ограничено. Мне плевать на ваши схемы. Вы отобрали у парня перстень. Где он?

Он сглотнул.

— Я… я не знаю… Я в этом городе месяц… Честно…

Он так и не понял, в какой момент всё для него закончилось.

— Я здесь месяц, — повторил он, уже тише. — Клянусь. Я не в курсе старых дел. Мне просто не повезло…

Я смотрел на него без интереса.

Месяц — так месяц.

К его сожалению — это приговор.

— Значит, не твой месяц, — сказал я и ударил.

Ребро ладони коснулось сонной артерии. Он обмяк сразу, без шансов сказать что-то ещё. Я аккуратно уложил его на бок — привычка, чтобы не захлебнулся.

Я выпрямился и повернулся ко второму.

Вот тут была разница.

Этот не дёргался. Не орал. Не пытался вырваться, хотя связали его не хуже первого. Он дышал глубоко, ровно, смотрел прямо. Человек, который привык считать себя защищённым.

— Парень, — сказал он спокойно. — Ты выбрал худшее время и худшее место. Мы работаем с позволения гильдии. Очень серьёзной гильдии.

Я не стал комментировать.

Подошёл ближе, сел на край стола, чтобы мы были на одном уровне.

— Примерно два с половиной месяца назад, — повторил я, — вы продали разломным монстрам одного универсала. Где его перстень?

Он не ответил сразу. Взгляд скользнул по комнате, задержался на первом — бессознательном, с обрубленным пальцем, потом вернулся ко мне.

— Так это ты… — медленно сказал он. — Ты их убил.

Я наклонил голову.

— Ты будешь отвечать на вопрос, или мне снова объяснять правила?

Он усмехнулся. Криво, без веселья.

— Ты же всё равно нас не отпустишь.

Я пожал плечами.

— Возможно, — сказал я. — Но иногда я делаю исключения. Если ответ мне нравится.

Вот теперь он задумался по-настоящему.

Страх пришёл не сразу. Сначала — расчёт. Потом — понимание, что система, на которую он опирался, сейчас не в этой комнате.

И что перед ним — не рейдер и не мститель.

А человек, у которого один конкретный вопрос.

Он говорил ровно, будто читал отчёт.

— Ты смотришь на это слишком… лично, — сказал он. — А мы работаем с рынком. Есть спрос — есть предложение. Универсалы в нашем мире — редкость, но ценность у них специфическая. Для городов — обуза. Для разломов — корм. Для тех, кто умеет извлекать выгоду… ресурс.

Я слушал и не перебивал.

— Золото нужно всем, — продолжил он, заметив моё молчание. — Даже самым правильным. Особенно им. Ты удивишься, сколько храмов и академий живут за счёт грязных денег. Просто не называют их так.

— Перстень, — напомнил я. — Где он?

Он вздохнул, будто я снова сбился с темы.

— Это был не просто перстень. Концентратор. Универсальный. Таких почти не