Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я даже не обернулся.

— Как-то не помер за два месяца, — ответил я. — Причём в разломе.

Он фыркнул, снизился и полетел сбоку, на уровне плеча.

— Это потому, что тебе просто повезло.

— Ага, — кивнул я. — Стабильное везение. Каждый день.

— Не ёрничай, — обиделся он. — Я серьёзно. Если бы ты держался рядом со мной, ты бы вообще не влез в ту передрягу. Я бы тебя отвёл. Предупредил. Почувствовал заранее.

— Ты же сам свалил, — напомнил я. — Без предупреждения, без записки, без «я скоро вернусь».

— Это нюансы, — отмахнулся он. — Тактические.

— Очень тактические, — согласился я. — Особенно когда тебя нет.

Попугай замолчал на пару шагов. Летел молча, только крылья работали чуть резче обычного.

— Ты вообще понимаешь, — сказал он уже тише, — что у тебя стиль жизни такой… не самый безопасный?

— Понимаю, — ответил я. — Именно поэтому не привязываюсь к сопровождению.

— А я, значит, сопровождение? — тут же вскинулся он.

— Ты — фактор шума, — сказал я. — Иногда полезный.

— Вот! — он радостно вспыхнул. — Полезный!

— Иногда, — уточнил я.

Он хмыкнул, но спорить не стал. Просто летел рядом, держась на той же дистанции, что и раньше. Ни ближе, ни дальше.

— Всё равно, — пробормотал он. — Без присмотра ты долго не протянешь.

Я устало усмехнулся.

— А ты без объекта опеки, — сказал я, — быстро заскучаешь.

Документы были скучными. Сухие строки, отметки, подписи. Я пролистал их на ходу, не вчитываясь в формулировки — нужное бросалось в глаза сразу.

Разлом.

Стихия воды.

Северное направление.

Активность низкая.

Я свернул с основной дороги, поднялся выше по склону, туда, где город уже редел и уступал место пустым пространствам. Здесь было тише. Холоднее. Воздух становился плотным, как будто заранее предупреждал, что дальше будет хуже.

Сам разлом я почувствовал ещё до того, как увидел. Лёгкое давление, знакомое, почти родное.

— Ну конечно, — пробормотал я. — Вода.

Попугай завис рядом, покрутил головой, разглядывая белёсую дымку впереди.

— Тебе что, жарко стало в родном мире? — поинтересовался он. — Решил на северный полюс слетать?

— Угу, — ответил я, подходя ближе. — Соскучился по морозным разломам.

Он что-то недовольно буркнул, но держался рядом. Ветер усилился, когда я шагнул к границе. Не порывы, а сплошной поток, бьющий в лицо, забирающий дыхание. Мир за гранью выглядел светлым, но это был не уютный свет. Холодный. Режущий.

Я сделал шаг — и оказался внутри.

Воздух оказался колючим, словно состоял из мелких игл. Каждый вдох отдавался в груди резкой свежестью. Под ногами — лёд, тонкий, скользкий, с прожилками мутной синевы. Где-то под ним слышалось движение воды, глухое и тяжёлое.

— Я так и знал, — простонал попугай, взмахивая крыльями чаще обычного. — Это не разлом воды. Это издевательство.

Я молча поправил крепления доспеха, проверил сцепление подошв. Здесь нельзя было терять равновесие — ошибка стоила бы дорого. Холод забирался под броню, искал щели, но пока терпимо.

— В следующий раз, — продолжал он, — давай хотя бы огонь. Или землю. Или… да хоть что-нибудь, где мне не хочется превратиться в сосульку.

— Мне тоже нравится это место, — буренул я и двинулся вперёд.

Пространство разлома уходило вниз, в ледяную долину, где ветер гулял свободно, без преград. Ни деревьев, ни камней — только лёд, снег и тусклый свет, отражающийся от поверхности так, что резало глаза.

Я огляделся, запоминая ориентиры. Это была не «вода» в привычном понимании. Здесь не текли реки, не плескались волны. Здесь вода замерла, сжалась, превратилась в оружие против всего живого.

— Холод, — пробормотал я. — Чистый, безэмоциональный холод.

Попугай фыркнул.

— Вот именно. Не «вода», а холод. И ты туда полез добровольно.

Я не ответил.

Просто пошёл дальше, вглубь разлома, туда, где ветер выл громче, а лёд под ногами начинал потрескивать, словно предупреждая: здесь ошибок не прощают.

Лёд впереди пошёл рябью, будто по нему провели когтями изнутри. Я успел сделать шаг в сторону, когда из снежной пелены выскочил первый волк. Тело вытянутое, почти прозрачное, внутри — синие прожилки, вместо шерсти — кристаллические иглы. Быстрый. Слишком быстрый.

Я не стал тянуться к магии.

Удар корпусом, шаг навстречу, смещение центра тяжести. Волк врезался в меня — и тут же получил локтем под челюсть. Лёд хрустнул, существо отлетело в сторону, скользя по поверхности. Я догнал его раньше, чем оно успело подняться, и добил коротким движением клинка.

Второй и третий вышли одновременно.

— Ну вот, — пробормотал попугай, отлетая выше. — Началось.

Они обходили, пытались зайти с флангов, проверяли дистанцию. Я отступил на полшага, заставляя их сблизиться, и снова не стал использовать ничего лишнего. Один рывок — и я уже между ними. Удар ногой в сустав, поворот, толчок. Волк врезался в другого, оба рухнули, сцепившись в беспорядке.

Я не дал им подняться.

Короткие добивания. Точно. Экономно.

Холод постепенно перестал отвлекать. Тело вошло в режим. Дыхание выровнялось, движения стали проще, короче. Я больше не смотрел на каждого противника отдельно, а воспринимал стаю как единое пятно угрозы, в котором заранее видел точки разрыва.

Ещё волки. Потом ещё.

Они появлялись из-за сугробов, из трещин во льду, из самой тишины. Я не гнался за ними и не давал загнать себя. Держал дистанцию, выбирал место, заставлял атаковать там, где мне удобно. Иногда приходилось скользить вместе с ними, иногда — падать на одно колено, принимая удар на броню, чтобы в следующий миг ответить коротким, движением.

— Ты сегодня какой-то скучный, — заметил попугай после очередной стаи. — Ни фейерверков, ни огня.

— Если хочешь шоу — лети куда-нибудь в другое место. — ответил я, вытирая клинок о снег.

Он замолчал. Видимо что-то понял.

Прошло больше получаса. Я уже не считал волков. Просто шёл вперёд, зачищая пространство, оставляя за спиной крошево льда и рассыпающиеся тела. Магию использовал только там, где без неё было бы дольше: короткое усиление, чтобы продавить, мгновенный импульс, чтобы сбить с траектории.

Адепт или нет — разницы не было.

Важно было одно: я знал, что делаю.

Когда очередная стая рассыпалась, а вокруг снова повисла тишина, я остановился, прислушался к разлому и понял, что иду правильно. Давление изменилось, холод стал плотнее, тяжелее. Где-то впереди