Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Феникс тоже сначала тянул энергию, а потом слой за слоем срезал ядро, пока я не понял, что стал адептом..

Здесь ощущение другое. Мягче. Тише. Но направление то же.

Если продолжать — я выйду отсюда слабее, чем вошёл.

Быть может стоит просто отступить?

Разлом без ядра нельзя «победить», потому что в нём нет точки, куда бить. А враг, который пьёт твою энергию, пока ты стараешься, выигрывает именно тогда, когда ты упрям.

Я перестал бить.

Мне стало ясно: каждый мой удар делает ровно то, что от меня ждут.

Я опустил клинок. Усиление свернул до минимума. Дал свету стечь, как воде из ладоней.

Тень сразу стала ближе, плотнее, как тёплый воздух у стены. И — что важно — не добивала. Ни удара, ни всплеска, ни попытки закончить.

Будто и не должна.

Я сделал шаг. Медленный. Проверочный.

Тень осталась на месте. Утечка стала слабее.

Ещё шаг — и снова то же самое. Она не атаковала. Она сопровождала.

Картина окончательно сложилась.

Если это ловушка разлома — её нельзя утащить наружу. Она живёт здесь, питается здесь и закончится вместе с этим местом.

Если это сущность — выход с ней на хвосте станет подарком для всех, кто окажется по ту сторону.

Оба варианта мне не нравились.

Тем не менее вариантов не много.

Я развернулся и пошёл. Держа ритм таким, чтобы не кормить её лишний раз.

Я нашёл выход не сразу. Дважды прошёл мимо, не останавливаясь, потому что стоять здесь — худшее решение. На третьем круге тень снова попыталась подтолкнуть, но я просто продолжил идти, игнорируя её, как игнорируют боль, которая не убивает.

Когда граница наконец зацепилась за восприятие, я сделал шаг — и мир исчез.

Я вывалился из разлома, как мешок.

Воздух ударил в лицо слишком резко, земля под ногами поехала, и я едва успел выставить вторую ногу, чтобы не растянуться. Дыхание рвалось, будто я только что бежал на износ, хотя последние минуты просто шёл. Рука не слушалась, висела мёртвым грузом, в плече пульсировало тупо и настойчиво.

Я сделал ещё шаг. Потом остановился. Мир плыл.

— О, вот ты где! — сверху раздалось знакомое, слишком бодрое. — Я тебя по всей округе ищу!

Попугай спикировал почти в лицо, хлопая крыльями, как будто хотел компенсировать мой недобор шума. Я даже не повернул голову. Слишком много сил уходило на то, чтобы просто стоять.

— Нормально тебя потрепало, — продолжил он, делая круг. — Вот видишь, что бывает, когда ты ходишь в разломы без меня!

Я открыл рот, чтобы ответить — и не успел.

За спиной что-то дрогнуло. Воздух вдруг стал гуще, тяжелее. Я обернулся медленно, через боль, и увидел, как пространство, где секунду назад был вход, пошло мелкой рябью. Будто по стеклу провели ногтем.

Разлом сжался, и начал исчезать, втягиваясь в себя, с характерным скрежещущим звуком, от которого сводило зубы. Воздух уплотнился ещё сильнее, давя на грудь, потом — щелчок, короткий и сухой.

И всё.

Там, где был другой мир, осталась обычная земля. Ни следа, ни остаточного фона, ни даже неприятного ощущения. Будто кто-то аккуратно вытер ошибку.

Я смотрел туда несколько секунд, не моргая.

Разлом тьмы.

Без ядра.

Без финального удара.

Без объяснений.

— Я же говорил, — не унимался он. — Я всегда говорю! А ты не слушаешь! Вот результат!

Я медленно повернул к нему голову.

— Ещё слово, — сказал я тихо, — и я тебе клюв заклею. Аккуратно. Надолго. Возможно — навечно.

Он замолчал. Ровно на вдох. Потом фыркнул, но отлетел ещё дальше.

— Неблагодарный двуногий, — пробормотал он уже с воздуха, — никакого уважения к тем, кто заботится…

Я не слушал.

Мысль мелькнула — короткая, холодная: сжечь. Это было бы просто. Быстро. Один импульс — и раздражитель исчезает. Никаких комментариев, никаких “я же говорил”.

Я выдохнул.

Не сейчас.

У меня есть задачи, и лишний мусор в голове сейчас ни к чему. Убивать всё, что бесит, — плохая стратегия. Я это уже проходил.

Глава 17

Я опёрся на камень и дал себе пару секунд.

Попугай, заметив движение, затих и сделал вид, что разглядывает облака. Очень внимательно.

— Пошли, — сказал я в пустоту, больше себе, чем ему.

Впереди было ещё слишком много разломов, чтобы задерживаться здесь и выяснять, кто кому что должен.

Я отошёл на несколько шагов, чтобы разлом остался за спиной окончательно. Место уже выглядело обычным: камни, трава, утоптанная земля. Никаких трещин, никаких отблесков. Будто ничего и не было.

Интересно получается.

Разлом может схлопнуться сам.

Тень — не обязательно враг, иногда это инструмент истощения.

Ядро — не гарантировано. Его может не быть. Или оно не обязано лежать там, где его привыкли искать.

Три разлома. Осталось три.

Я достал список, быстро пробежал глазами. Напротив «тьмы» поставил жирную черту и короткую пометку. Одно слово. Этого достаточно, чтобы потом вспомнить, что именно здесь не стоит повторять старые ошибки.

В город я не смотрел. Там ещё долго будут разбираться с тем, что осталось от ночи. Пусть разбираются без меня. Чем меньше обо мне говорят — тем лучше.

Я убрал список, выбрал направление и пошёл.

— Эй, — донеслось сверху, с привычной дистанции. — Я тут подумал… у меня есть идея…

Я не поднял головы.

Идеи подождут. Навязался же на мою голову.

Город встретил меня без интереса. Это было даже приятно.

Я шёл обычным шагом. Давила усталость, по большему счёту моральная.

Стражи стало больше. Патрули двигались чаще, чем вчера, и держали руки ближе к оружию. Люди это чувствовали. Голоса вокруг были тише, разговоры короче. Фразы обрывались, стоило кому-то в форме пройти мимо.

— …говорят, всё выгорело…

— …нет, не всё, только задний корпус…

— …служба уже там…

Я слышал, но не слушал. Слова проходили мимо, как шум воды. Ни один взгляд не задержался на мне дольше обычного. Я не был темой для обсуждений, и это меня устраивало.

Попугай летел рядом, чуть позади, и бурчал. О чём именно — я не вникал. Что-то про людей, про город, про то, что «раньше было спокойнее». Его голос не раздражал, но и не требовал ответа. Просто фон, как скрип вывески или стук шагов по брусчатке.

Город переваривал событие. Медленно, неровно, с лишним шумом. Это был не мой процесс.

Я не спрашивал, что именно произошло. Не уточнял,