Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Меня остановили на границе центрального района.

— Господин Кирилл, — без фамилии, без титулов. — Прошу вас проследовать с нами.

Формальный барьер выглядел буднично: двое в серых плащах, третий чуть в стороне, чтобы не создавать ощущения кольца. Ни оружие, ни магия не были выставлены напоказ. Всё делалось аккуратно, как будто я сам должен был догадаться, что спорить здесь не принято.

— А в чём дело? — подал голос попугай, мгновенно набирая высоту и громкость. — Мы вообще-то занятые люди! Ну… человек и я при нём.

Его тут же остановили.

— Птица остаётся снаружи.

Попугай возмущённо хлопнул крыльями, собираясь продолжить, но я поднял руку. Он понял сразу — замолчал, завис в воздухе и зло уставился на меня.

— Потом, — сказал я ему.

Я не стал задавать вопросов тем, кто стоял передо мной. Не уточнил, куда именно меня ведут и на каком основании. Да и по тону было ясно: объяснения будут — позже. Или не будут вовсе.

— Хорошо, — сказал я и шагнул вперёд.

Мы прошли несколько улиц. Центральный район жил своей жизнью: кареты, лавки, редкие прохожие, которые старались не смотреть лишний раз. Здесь напряжение ощущалось иначе. Город знал, что за ним наблюдают.

Я понял, что это не задержание, не арест и не попытка запугать. Если бы хотели — сделали бы иначе. Быстрее. Грубее.

Меня сочли достаточно интересным, чтобы поговорить.

Меня повели внутрь через боковой вход.

Дверь закрылась тихо, без щелчка — будто здание не любило лишних звуков. Внутри всё сразу стало одинаковым. Стены, пол, потолок, свет. Никаких акцентов, за которые мог бы зацепиться взгляд.

Коридор тянулся вперёд, потом сворачивал. Потом снова тянулся. Если бы меня развернули и повели обратно, я бы не заметил разницы. Здесь не было ориентиров, и, судя по всему, они были не нужны.

Никто не говорил.

Люди в форме появлялись и исчезали — открывали двери, проходили мимо, кивали сопровождающим. На меня почти не смотрели. Не с интересом, не с настороженностью — вообще никак. Как на мебель, которую временно переставляют.

Меня не попросили снять оружие.

Не проверили сумку.

Не задали ни одного вопроса.

Это было даже любопытно.

Я ожидал формальности: стандартного осмотра, печатей, фиксации личности. Ничего. Просто движение по маршруту. Будто все необходимые галочки уже были поставлены где-то раньше, без моего участия.

Мы прошли мимо нескольких дверей. Одинаковых. Закрытых. За ними, возможно, сидели люди. Или лежали документы. Или такие же, как я, временные элементы процесса. Разницы не было.

Я понял простую вещь: здесь не работали с личностями. Здесь работали с потоками. Сигнал пришёл — сигнал обработали — сигнал передали дальше. Я был не объектом, а носителем события.

Меня не вели «на допрос».

Меня перемещали между пунктами.

В какой-то момент мы остановились. Одна из дверей открылась, и мне жестом указали пройти.

— Подождите здесь.

Голос был нейтральным.

Я вошёл. Дверь закрылась за спиной так же тихо, как и все остальные.

И в этот момент стало окончательно ясно: службе было всё равно, кто я такой.

Важно было лишь то, что напротив моего имени в журнале стояла отметка.

Меня оставили одного.

Дверь закрылась — и всё. Комната была ровно такой, какой её делают специально для ожидания: стол, стул, пустые стены, мягкий свет без теней. Ни одного раздражающего элемента, ни одной детали, которая помогла бы скоротать время.

Я почти сразу понял, что это за приём. Они решили меня "помариновать".

Пустота, в которую человек начинает говорить сам с собой — а потом и вслух.

Обычно здесь начинают прокручивать варианты.

Что сказать.

Чего не говорить.

Где соврать.

Где промолчать.

Я этого не делал.

Потому что был слишком уставшим для лишних движений.

Я сел, опёрся спиной о спинку стула, положил руки на стол. Дыхание успокоилось. Медленное. Ровное. Плечо ныло, отзывалось тупой болью при каждом смещении веса, но терпимо.

Я не сталтвыстраивать защиту или репетировать ответы.

Всё это имело смысл только если кто-то собирался давить. А пока что мне дают возможность отдохнуть, хотя они планируют иначе, но это уже не мои проблемы.

Я закрыл глаза не полностью, привык к такому ещё там, где засыпать означало умереть. Поверхностный сон. Полшага до бодрствования. Слух активен, тело расслаблено ровно настолько, чтобы восстановиться, но не пропустить атаку.

Миры испытаний быстро отучают бояться пауз.

Если ты не можешь спать в ожидании — ты не выживешь.

Минуты текли, но я не считал.

Иногда менялся свет — едва заметно.

Где-то за стеной слышались шаги.

Кто-то открывал и закрывал двери.

Это всё проходило мимо.

Я дремал. Как тот, кто привык отдыхать между ударами. В таком состоянии мысли не скачут, не цепляются. Они просто есть, но не требуют внимания.

Если это и было психологическое давление, то оно работало только на тех, кто боится остаться наедине с собой.

Когда время пришло, дверь открылась немного иначе.

Следователь вошёл без показухи.

Ни резкого хлопка дверью, ни паузы для эффекта. Просто открылдверь, зашёл, закрыл за собой. Обычный человек в аккуратной форме, без знаков, которые хотелось бы разглядывать. Лицо спокойное, движения отмеренные. Такой не давит — он ждёт, что ты сам всё выложишь.

Я открыл глаза сразу.

Он это заметил. Чуть замедлил шаг — ровно на столько, чтобы зафиксировать: номер с ожиданием не сработал.

— Здравствуйте, Кирилл, — сказал он ровно. — Прошу прощения, что заставили вас ждать.

Голос вежливый. Почти дружелюбный.

Я не встал. Не видел в этом смысла.

— Ничего, — ответил я. — Выставлю счёт при случае.

Он моргнул. Один раз. Быстро.

— У вас хорошее чувство юмора.

Я посмотрел на него предельно серьёзно.

— Разве я похож на шутника?

На долю секунды он сбился с шага. И похоже потерял дар речи. Жаль что временно. Потом сел напротив, аккуратно положив на стол тонкую папку. Не открывая.

— Перейдём к делу, — сказал он уже суше. — Вы догадываетесь, зачем вас пригласили?

Я слегка повёл плечом.

— Полагаю, — ответил я, — чтобы испытать моё терпение.

В его словах появилась жёсткость.

— Напоминаю, молодой человек, вы находитесь в стенах императорской службы безопасности.

— Я понимаю, где нахожусь, — сказал спокойно. — Но вы, кажется, не в курсе, что я аристократ. А подобное обращение с аристократом легко счесть за оскорбление.

Он выдохнул носом. Почти незаметно.

— Мы всего