Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я убрал клинок, проверил крепления и пошёл дальше.

И тут появился местный глава.

Лёд впереди вздулся, будто под ним кто-то медленно вставал на ноги. Снег осыпался с глухим, тяжёлым звуком, и из разлома поднялась фигура.

Три метра ростом. Плечи — шире меня раза в два. Тело не изо льда в привычном смысле, а из спрессованного холода, плотного, как камень. Внутри — мутное свечение, будто разлом собрал всё лишнее и решил больше не дробить.

Давление накрыло сразу. Воздух стал тяжелее, каждый вдох отдавался холодом в груди.

— Как же вы мне надоели, — сказал я вслух.

Великан повернул голову. Медленно. Осознанно. Такие раньше рассыпались у меня за пару движений. Тогда я даже не замечал, что это были «сильные» противники.

Тогда я был почти архимагом.

Я шагнул вперёд и сразу понял разницу. Усиление давало слабый эффект. Мышцы откликнулись, да, но без привычного запаса. Без ощущения, что могу позволить себе ошибку.

Великан двинулся навстречу. Один шаг — и лёд под ногами пошёл трещинами. Я ушёл в сторону от первого удара, почувствовав, как по спине прошёл ледяной ветер от промаха. Там, где был я, теперь зияла вмятина в земле.

— Ладно, — пробормотал я, смещаясь. — Значит мы здесь надолго.

Я попробовал зайти сбоку. Удар по колену — клинок вошёл, но не так глубоко, как хотелось. Лёд треснул, но великан даже не пошатнулся. В ответ он развернулся всем корпусом и попытался просто смести меня массой.

Пришлось отступать.

Я перекатился, встал, снова усилился. Дыхание сбилось. Холод начал забираться под броню, цепляться за суставы. Великан не спешил. Он давил. Шёл, зная, что пространство работает на него.

Я больше не пытался ломать. Начал резать.

По связкам. По швам структуры. По тем местам, где свечение внутри было чуть ярче. Каждый подход — риск. Каждый удар — цена в выносливости. Несколько раз я едва успевал уйти, когда кулак проходил в ладони от головы.

— Криворукий! — крикнул сверху попугай. — Ты его по ногам бей, по ногам!

— Я занят, — выдохнул я, уворачиваясь от очередного удара.

Мы обменялись ещё десятком движений. Я — короткими, он — редкими, но смертельными. Пот тёк по вискам, мгновенно замерзая. Усиление приходилось включать всё чаще, и каждый раз оно отзывалось тяжелее, чем прежде.

Я ошибся на третьем обмене.

Не критично — просто на долю секунды позже ушёл в сторону. Кулак великана зацепил меня. Воздух выбило сразу, как будто по рёбрам ударили мешком со льдом. Я отлетел, прокатился по насту, встал на колено и несколько мгновений просто втягивал воздух, не понимая, почему он такой густой.

— Вот это да! — завопил сверху попугай. — Ты сейчас выглядел так, будто решил проверить прочность собственной грудной клетки!

— Заткнись, — прохрипел я, поднимаясь.

Великан не ускорился. Он вообще не знал, что такое спешка. Просто шёл. Шаг — давление. Шаг — трещины под ногами. Его сила была понятной и тупой. И именно поэтому опасной.

Я снова включил усиление. Оно откликнулось тяжело, с задержкой, как будто тело сначала решало, а стоит ли вообще откликаться. В плечах отдало болью.

— Ну давай, — сказал я, больше для успокоения нервов.

Следующий удар я пропустил намеренно. Подставил предплечье, принял, позволил массе уйти дальше и в этот же момент всадил клинок в сочленение подмышкой. Лёд лопнул, великан дёрнулся, впервые издав звук — низкий, глухой, больше похожий на треск.

Я не стал радоваться. Сразу ушёл в сторону, ответ пришёл мгновенно — размашистый удар другой рукой, от которого пришлось прыгать, а не уклоняться.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — орал попугай. — Потому что со стороны выглядит так, будто ты проигрываешь!

— Я не проигрываю, — выдохнул я. — Всё идёт по плану.

Ошибок становилось больше. Каждый шаг требовал усилия, каждый рывок отзывался в пояснице тупой болью. Я пару раз цеплялся за лёд, один раз едва не упал, спасло только то, что успел воткнуть клинок и повиснуть на нём.

Великан попытался добить — наступил, прижимая массой. Я ушёл перекатом, оставив на месте кусок плаща и немного крови.

— Ой, — прокомментировал попугай. — А вот это уже было близко.

На мгновение мелькнула мысль — простая и тёплая: спалить его. Просто взять и спалить. Чтобы он исчез, чтобы стало тихо.

Я отрезал её сразу.

Если я начну жечь всё, что раздражает, долго не протяну. Да и он, зараза, пока полезен — хоть как-то отвлекает.

Я продолжил. Методично ломая лёд. Резал по трщинам. Бил туда, где структура начала сдавать. Отступал, когда надо было, и шёл вперёд, когда появлялось окно.

Упрямство. Ничего больше.

Когда великан в очередной раз замахнулся и промахнулся слишком широко, я влез ему под руку и отрубил кусок предплечья. Он пошатнулся. Я воспользовался моментом и ударил снова. И снова.

Дыхание превратилось в рваный хрип. Усиление держалось на честном слове. В глазах темнело, но я не останавливался.

— Ты жив ещё? — крикнул попугай, уже без насмешки.

— К сожалению, да, — ответил я и врезался в противника в последний раз.

Я не стал ждать, пока он «додумается» умереть.

Подошёл ближе, проверил реакцию — никакой. Лёд ещё держал форму, но структура уже плыла, расползалась, как плохо замешанное тесто. Я ударил снова. Потом ещё раз. И ещё.

Руки двигались сами. Без злости. Без спешки.

Я разобрал его по частям. Сначала конечности — чтобы не дёргался, потом корпус. Ядро нашлось не сразу: смещённое, спрятанное глубже, чем у обычных монстров. Пришлось ковыряться, ломать, давить усилением, пока не почувствовал знакомый отклик. Короткий удар — и всё. Холод вокруг словно выдохнул.

Я выпрямился и огляделся. Тишина вернулась, но более приятная, чем раньше.

— Не с тем ты связался, отморозок, — сказал я в пустоту. — Я твоих старших братьев сотнями разносил.

— Где это ты таких уже видел? — тут же отозвался попугай, зависая неподалёку. — В сказках для особо одарённых?

— В страшном сне, — ответил я, вытирая клинок о лёд.

— Ага, так я тебе и поверил, — фыркнул он. — Прям вижу: ты, герой, горы трупов, фанфары…

Я остановился и медленно повернул голову.

— Пернатый, — сказал я спокойно, — я сейчас на грани того, чтобы тебя спалить. Ты хочешь, чтобы эта грань растворилась?

Он замолчал. На секунду. Потом отлетел дальше, бурча что-то