Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Сначала на мир опустилась тишина. Короткая, вязкая, как пауза перед ударом сердца. Я ещё держал руки там, где секунду назад было ядро, и не понимал, почему они не чувствуют сопротивления.

А потом в меня врезалась отдача.

Энергия врывалась, сметая всё на пути. Как если бы кто-то разом влил в меня несколько зелий, не разбавляя, не давая телу подготовиться.

Ноги подломились. Я успел сделать шаг — и это был лишний шаг. Мир накренился, горизонт поплыл, и я упал на колено, упираясь ладонью в землю. Воздух в лёгких закончился мгновенно, будто его выжгли.

Сердце сбилось с ритма.

Усиление, ещё секунду назад выжатое досуха, рванулось обратно. Я чувствовал, как по телу пробегают волны — то жар, то холод, то пустота между ними. Мышцы сводило, суставы отзывались тупой болью, а где-то глубже шло ощущение, от которого хотелось либо смеяться, либо выть.

Мир разлома начал ломаться.

Пространство будто потеряло интерес к собственному существованию: цвета тускнели, линии расползались, звук исчезал слоями. Я почувствовал это телом раньше, чем понял головой — давление ушло. Та самая липкая тяга, которая тянула из меня силы, пропала.

Я сделал вдох. Полноценный.

Земля под ладонью стала твёрдой — по-настоящему. Я поднялся, пошатываясь, и пошёл, не оглядываясь. Сделал несколько шагов — и мир просто сложился за спиной.

Я вышел наружу почти сразу.

Холодный воздух ударил в лицо, и это было лучшее, что могло случиться. Я сделал ещё вдох, потом ещё один, проверяя, что всё на месте. Тело дрожало, будто после долгой болезни. Голова гудела. Энергии было слишком много. Она бурлила внутри и не планировала успокаиваться.

До меня только сейчас дошло, что я выжил.

Перегруженный. Ошарашенный. Но живой.

Разлом жизни меня почти убил.

Вот такая странная логика у этого мира.

В итоге после разлома жизни не было победного настроения и желания смотреть по сторонам. Тело вело себя так, будто кто-то воткнул в меня лишний источник питания и забыл отключить. Руки мелко дрожали, пальцы сводило, зубы неприятно щёлкали друг о друга, если не следить. В груди — плотное гудение, как от плохо заземлённого артефакта.

Я не стал останавливаться надолго. Поправил ремни, проверил фиксации брони, на автомате провёл ладонью по креплениям. Дыхание выровнял усилием, ритмом, привычным ещё с миров испытаний. Всё это не было подготовкой к следующему бою. Это было банальное желание выглядеть нормально.

Мысль о том, чтобы вернуться в академию, мелькнула и сразу ушла. Я и сам понимал, чем это закончится: бессонницей, лишними вопросами, разговорами, которые сейчас не нужны. Перегруженное тело не любит тишину и бездействие. Оно начинает искать выход само, и обычно не самым аккуратным способом. Гораздо проще дать ему работу.

Я вытащил список разломов, бегло пробежался взглядом. Земля. Последний на сегодня. Выбор был не из стратегических, а из практичных. Закрыть и поставить точку.

С такими запасами, подумал я, меня можно подключать к фонарям на площади. Спасибо, не надо.

Я убрал список, развернулся и пошёл к разлому, не делая пауз и не оглядываясь. Не хотел давать телу времени начать жить собственной жизнью. Энергия не делает сильнее автоматически, а добавляет шума. А шуметь мне нежелательно.

Дорога и правда оказалась короткой. Окраины, где город уже не притворяется аккуратным: пустыри с вытоптанной травой, редкие строения без вывесок, склады, которым всё равно, что о них думают. Потом — зона разломов. Та самая, где никто не живёт постоянно, но все знают, что она есть.

Чем ближе я подходил, тем страннее вела себя энергия. Она не растворялась, не растекался, как это обычно бывает после тяжёлой работы. Наоборот — собиралась. Сжималась внутри, будто искала точку выхода. В груди гудело плотнее, движения становились резче, чем хотелось. В общем такое себе состояние.

Снаружи мир был спокойным до раздражения. Небо чистое, где-то далеко кричала птица. Ничего не намекало на проблему. На этом фоне собственное состояние ощущалось чужим, как если бы я шёл в толпе и вдруг понял, что двигаюсь против течения.

Я занял руки мелочами. Сжал и разжал пальцы, проверяя, не подрагивают ли слишком заметно. Провёл большим пальцем по обуху клинка — привычное, успокаивающее движение. Поправил перчатку, подтянул ремешок. Потом переключился на дыхание: вдох на четыре, выдох на четыре.

Лучше мне не стало, однако в каких-то рамках энергию держать удавалось.

А вот и метка разлома. Каменный столб с выбитым знаком, рядом — табличка с пометкой “земля” и номером. Потёртая, с отметинами от старых проверок. Никакой мистики, никаких сияний. Чистая бюрократия: здесь опасно, дальше — сам.

Глава 19

Я остановился на секунду, чтобы зафиксировать состояние. Мегя не тянуло на новые приключения. Мне нужно было место, где можно безопасно выплеснуть лишнее и поставить галочку в списке.

Вход не преподнёс сюрпризов.

Песчаная равнина тянулась во все стороны, без обрывов и ям. Сухой песок, светлый, местами сбитый ветром в невысокие гряды. Воздух тёплый, видимость нормальная, горизонт не плывёт. Ничего, что походило бы на ловушку или активную зону. Обычная, почти скучная земля.

Я сделал первый шаг — реакции нет. Второй — тоже. Песок под подошвой вёл себя ожидаемо, слегка сыпался, но держал вес. Я уже почти отметил про себя, что этот разлом может оказаться проще, чем выглядел на бумаге.

Третий шаг оказался другим.

Песок отозвался мягче, чем должен. Слишком мягко. Как будто под тонким сухим слоем было что-то влажное и податливое. Я замер, не перенося вес полностью, и аккуратно проверил поверхность носком.

Песок держал. Но отдача была вязкой. Как у грунта после дождя, только без воды. Неприятное ощущение — будто земля решила притвориться чем-то другим.

Я сделал ещё шаг. Потом ещё один.

Теперь это чувствовалось уже отчётливо. Сверху — тонкий слой, который обманывает. Ниже нечто ненадёжно е. Идти можно, но каждый шаг требует больше усилий, чем должен. Не критично. Пока.

Я не стал идти дальше в прежнем темпе. Просто перестроился. Шаги короче. Центр тяжести ниже. Вес распределяю аккуратнее, не перенося его резко. Колени мягче, корпус чуть подан вперёд.

Земля не пыталась меня сломать или придавить. Она делала другое — медленно, методично портила эффективность. Каждый метр стоил дороже предыдущего.

И это, пожалуй, было хуже прямой угрозы.

Первое движение я заметил благодаря чутью.

Песок под левой ногой дрогнул, словно отпуская напряжение. Я сместил вес ещё до того, как что-то вырвалось наружу, и