Питер Грант - Бен Ааронович

и ровную поверхность. Нос представлял собой бесформенную плосковатую шишку, торчащую из центра выпуклых белых шрамов, тянущихся от щеки ко лбу. Меня передернуло. Если бы я не был заранее готов держать себя в руках, то вообще отскочил бы в самый дальний угол.

– Ну что, закончил осмотр? – спросила Лесли. – Можно открывать глаза?

Я не помню, что ответил.

Она открыла глаза, по-прежнему небесно-голубые, такие знакомые. Ее глаза. Я изо всех сил старался смотреть только на них.

– Ну, что скажешь?

– Видал и пострашнее, – сказал я.

– Врешь, – фыркнула она. – Это кого же?

– Твоего папу, – отшутился я. Шутка вышла неудачная, но я старался, и она это оценила.

– Как думаешь, получится у тебя привыкнуть?

– К чему? – не понял я.

– К моему лицу.

– Да сколько можно болтать о своем лице? – проворчал я. – Нельзя быть такой самовлюбленной. Надо же иногда думать и о других, не только о себе любимой.

– И о ком же мне думать?

Когда она говорила и клочки кожи под нижней губой шевелились, это выглядело особенно отвратительно.

– Да хоть обо мне, – сказал я. – А я, между прочим, ушиб ногу о бордюр, когда ты тащила меня через эту лодочную парковку.

– Неужели?

– Представь себе, и это чертовски больно. Могу поклясться, палец уже распух. Хочешь глянуть?

– Не хочу я смотреть на твой палец.

– Уверена?

– Абсолютно, – кивнула она и принялась надевать свою маску.

– Если не хочешь, не надевай, – сказал я.

– Не люблю, когда дети меня пугаются.

Я очень постарался скрыть облегчение, когда ее лицо снова спряталось под маской.

– А еще операции будут делать? – спросил я.

– Возможно, – ответила она. – А теперь я хочу показать тебе кое-что еще.

– Валяй, – сказал я, – и что же это?

Она вытянула вперед руку ладонью кверху. И над ней поднялся шар-светлячок, мерцающий изнутри великолепными радужными переливами. Он был гораздо красивее всех, какие когда-либо получались у меня.

– Охренеть можно, – выдохнул я. – Ты научилась колдовать.

Историческая справка

Кен «Змеиные Кольца» Джонсон действительно погиб восьмого марта 1941 года во время выступления в «Парижском кафе». Свидетели единогласно утверждают, что в момент гибели он исполнял «О, Джонни», но я взял на себя смелость изменить эту деталь, поскольку, честно сказать, «Тело и душа» просто лучше подходит для названия главы.

Благодарственное слово

Спасибо всем, кто упомянут в предыдущей книге, а также сотрудникам Лондонского архива и Саре, которая привела меня в «Граучо».

Шепот под землей

Памяти Блейка Снайдера (1957–2009), который спас не только кошку, но еще писателя, ипотеку и карьеру

И я бы спросил их, от страха немых:

– Что мудрость всех ваших книг,

Что дерзкий резец, вольный мрамору дать

Живой человеческий лик,

Пред зверем, что дремлет в недрах земли

И ждет, когда мы придем,

Поднимем на свет, в огне закалим

И новую жизнь вдохнем?

Александр Андерсон. Паровоз

Ben Aaronovitch

Whispers Under Ground

Copyright © Ben Aaronovitch 2012

First published by Gollancz,

an imprint of the Orion Publishing Group, London

Fanzon Publishers

An imprint of Eksmo Publishing House

© Трубецкая Е., перевод на русский язык, 2023

. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Воскресенье

1. Тафнелл-парк

Еще летом я совершил ужасную ошибку: рассказал маме, чем зарабатываю на жизнь. Я имею в виду не службу в полиции: мама о ней прекрасно знает, ибо своими глазами видела, как мне торжественно выдали диплом в Хендоне. Нет, я поведал ей, что работаю в особом подразделении столичной полиции, которое расследует сверхъестественные преступления. Мама тут же окрестила мою деятельность «охотой на ведьм», и это было хорошо, поскольку она, как многие уроженцы Западной Африки, считает охоту на ведьм профессией гораздо более престижной, чем служба в полиции. И вот, в порыве внезапной гордости за сына, она принялась расписывать его, то есть мои, трудовые подвиги всем друзьям и родичам. А это, насколько мне известно, минимум двадцать процентов сьерра-леонской диаспоры, проживающей ныне в Соединенном Королевстве. Включая Альфреда Камару, маминого соседа, – и, соответственно, его тринадцатилетнюю дочь Эбигейл. В последнее воскресенье перед Рождеством эта самая Эбигейл решила, что я просто должен взглянуть на привидение, которое она якобы обнаружила. И так допекла мою маму, что та в конце концов не выдержала, позвонила мне на мобильный и попросила приехать.

Это не слишком радовало, ибо воскресенье – один из немногих дней, когда не надо с утра тренироваться в тире. Я как раз планировал до упора валяться в кровати, а потом отправиться в паб смотреть футбол.

– Ну и где твое привидение? – с порога спросил я.

– А чего это вас двое? – удивилась Эбигейл. Худенькая и невысокая, она, будучи плодом смешанного брака, обладала не слишком темной кожей, которая к зиме вдобавок слегка пожелтела.

– Это Лесли Мэй, мы работаем вместе, – пояснил я.

Эбигейл перевела взгляд на Лесли и недоверчиво сощурилась.

– А почему ты в маске? – спросила она.

– Потому что у меня лицо отвалилось, – ответила Лесли.

Эбигейл пару секунд размышляла, стоит ли верить. Потом кивнула.

– Окей.

– Так где оно? – спросил я.

– Не «оно», а «он», – поправила Эбигейл. – Призрак. Там, в школе.

– Тогда пошли.

– Прямо сейчас? Ты чего, холодно же.

– Мы в курсе, – сказал я. Был один из тех унылых и мрачных зимних дней, когда ледяной ветер со злобным упорством забирается вам под одежду. – Так идем или нет?

Она уставилась на меня, как смотрят подростки-бунтари на родителей и учителей. Но, в отличие от упомянутых, я не собирался заставлять ее что-то делать, а хотел просто поехать домой смотреть футбол.

– Как хочешь, – сказал я и развернулся, делая вид, что ухожу.

– Погоди, – буркнула она, – сейчас выйду.

Я повернулся обратно к двери, и Эбигейл ее захлопнула у меня перед носом.

– А войти не предложила, – заметила Лесли.

Если хозяева не предлагают зайти в дом, заполняется одна клеточка на эдакой «карточке бинго», которую каждый коп держит в голове. Там много «подозрительных» клеточек, вроде «глупой буйной собаки», которая помешала вовремя открыть дверь, или с ходу представленного идеального алиби. Заполните их все – и выиграете экскурсию в полицейский участок за казенный счет.

– Сейчас утро воскресенья, – напомнил я. – Папа у нее, небось, еще дрыхнет.

Решив подождать внизу, мы спустились,