Песнь Ариадны - Guiltythree

К этому добавлялись леденящие душу мастерство и хитрость Бессмертных воинов, а также их жуткая способность взаимодействовать друг с другом и инстинктивное понимание военной тактики.

Однако самым смертоносным в Бессмертных была их Воля.

Большинству людей заключённые в Аду Ариэля мертвецы и фантомы Санни показались бы довольно похожими. Но на самом деле они были противоположностями — фантомы были тенями, очищенными от их смертных сосудов и чувства собственного «я», в то время как Бессмертные были смертными сосудами, лишёнными своих теней, а значит, и смерти. В результате они были так же лишены личности, но в то же время гораздо лучше осознавали своё собственное «я» и поэтому обладали тихой, но могущественной Волей. Более того, их Воля была обширна, как океан.

Санни уже сталкивался с этим явлением, сражаясь с Чёрными Многоножками. Тогда ни одна из многоножек не обладала достаточно сильной Волей, чтобы угрожать ему — даже Королевы, поскольку он превосходил их. Однако в огромном рое их жуткого племени было слишком много Кошмарных Существ. Их слабые Воли сливались вместе, образуя обширную и тревожную силу, которая могла раздавить и смыть всё, что угодно, а уж тем более одинокого врага.

Санни выдержал пугающую мощь коллективной Воли Чёрных Многоножек — духа их вида — потому что он был Верховным Титаном, а также потому, что был хитёр и осторожен, разъедая её по кусочкам, прежде чем наконец навязать решающую битву.

Однако Бессмертные были гораздо сильнее, чем Чёрные Многоножки, и вдобавок время поджимало. Так что даже с тремя Суверенами — Санни, Нефис и Азараксом — сражающимися плечом к плечу и поддерживаемыми тремя Верховными Тенями, вести войну с Бессмертными было непростой задачей.

Они зашли так далеко в пустыню благодаря своей силе, решимости и мастерству… но больше всего — благодаря способности адаптироваться.

Их способности учиться.

Глава 2889

Бессмертные становились сильнее, чем глубже Санни и Нефис продвигались в Ад Ариэля — это было правдой, но они также учились лучше с ними сражаться.

Были простые уроки того, как расправляться с воинами-нежитью быстрее и эффективнее. Были и более общие уроки выработки лучших стратегий и применения более совершенной тактики. Что важнее всего, Санни и Нефис познавали природу Бессмертных, а значит, и их слабости.

Одной из таких слабостей, например, была шаткая хватка, которую нежить имела на свои Аспекты и силы. Большинство Бессмертных либо полностью утратили их, либо могли использовать лишь на поверхностном уровне, словно полагаясь на мышечную память, чтобы делать то, чего они больше не понимали и не помнили.

В результате сражение с ужасами нежити было изнурительным, но в основном прямолинейным делом. Это был бой в чистейшей форме, схватка, полагающаяся исключительно на физическую доблесть и боевое мастерство — даже если физическая мощь, задействованная в этой схватке, была сокрушительной и ужасающей настолько, чтобы уничтожить меньшие царства и изменить сам ландшафт Ада.

Конечно, это была физическая схватка, формируемая лежащей в её основе борьбой противоборствующих Воль.

Тем не менее Санни и Нефис нашли способ преодолеть тираническую необъятность Воли врага.

Секрет этого заключался в том, что сталкивались друг с другом не просто две Воли — их Воля против Воли Бессмертных. На самом деле боролись три Воли, стремясь подчинить себе друг друга. Потому что Бессмертные не были монолитной силой.

Даже если они объединялись в решимости уничтожить захватчиков, воины-нежить, некогда принадлежавшие Легиону Демонов, всё равно противостояли воинам-нежити, некогда принадлежавшим Божественному Воинству, и наоборот. Даже поглощённые проклятием Бога Теней, две великие армии всё ещё сражались друг с другом.

Их вражда была столь глубока, что даже утратив себя, Бессмертные всё ещё питали непреодолимую враждебность к врагу. Тысячи лет, прошедшие с Погибельной Войны, ничуть не уменьшили их взаимную неприязнь — наоборот, они лишь сделали эту неприязнь куда сильнее.

Бессмертные, казалось, забывали о своей вражде перед лицом нового врага, но это было лишь иллюзией. В действительности обе стороны всё ещё питали глубокую враждебность к другой армии, даже пытаясь истребить захватчиков. Это разделение не было заметно в их движениях и безупречной тактике, но выдавало себя в бурлящих просторах их Воли.

Иными словами, в безбрежном океане сокрушительной Воли, которой обладали Бессмертные, существовали мощные подводные течения, и эти течения сталкивались и бились друг с другом, создавая состояние хаоса и разлада.

Если кто-то знал, как воспользоваться этим разладом, как проскользнуть в трещины непреодолимой горы вражеской Воли, он мог одолеть её с гораздо меньшими усилиями, чем потребовалось бы, чтобы взять гору штурмом.

Вот как Санни и Нефис смогли пройти полпути к Гробнице Ариэля, несмотря на, казалось бы, бесконечную орду древних, бессмертных, невероятно могущественных врагов.

Однако сегодня ночью всё ощущалось иначе.

Мощь Бессмертных, которым они противостояли, совершила качественный скачок. Вздымающийся океан убийственной Воли, которым они обладали, казался глубже, чем когда-либо. Их присутствие тоже ощущалось иначе — оно было более холодным, жестоким и куда более сосредоточенным.

«Думай позитивно…»

Семь воплощений Санни были авангардом боевого построения, сбивая натиск наступающих Бессмертных и ослабляя их для идущей позади армии. Он двигался, как вода, будучи неуловимым в одни моменты и взрываясь сокрушительной силой в другие.

Его разум вошёл в состояние боевой ясности и превратился в алмаз под давлением управления семью Верховными телами в яростной, смертельной битве. Каждую секунду он обрушивал ураган атак и выдерживал шквал ударов, ломая и ослабляя Бессмертных, пытаясь при этом сохранить себя целым.

Его Оболочки повреждались и рвались, но медленнее, чем его способность их восстанавливать. Так что он мог продолжать сражаться.

На некотором расстоянии впереди Азаракс буйствовал среди воинов-нежити. Он вырос, возвышаясь над дюнами, сражаясь с самыми могущественными из врагов, пока пустыня сотрясалась и стонала вокруг них.

В отличие от Санни, в том, как сражался древний тиран, не было ничего неуловимого или текучего. Его стиль боя строился на доминировании и подавлении, взрывной силе и безжалостной агрессии — что не значит, что он был грубым или лишённым изощрённости.

Напротив, Азаракс направлял свою безжалостную, жестокую ярость с пугающе расчётливой хладнокровностью. Пока Санни наблюдал, тот рванулся вперёд, чтобы схлестнуться с возвышающимся чёрным скелетом, облачённым в проржавевшие остатки бронзовых доспехов. Древний тиран создал ложную брешь, опустив свой огромный топор, а затем нырнул под ржавый двуручный меч врага.

В то же время он подцепил ногу противника бородкой топора и потянул назад, отчего чёрный скелет рухнул вниз в