Песнь Ариадны - Guiltythree

Он вдавил Бессмертного чемпиона в песок и обрушил топор на его череп. Ударная волна прокатилась от точки удара, и череп его противника треснул… однако не разлетелся на куски. Азаракс намеренно оставил его целым. Потому что секунду спустя, когда древний тиран убрал ногу с рёбер врага и рванулся вперёд, чтобы встретить следующего противника, воин-нежить медленно поднялся на ноги и присоединился к строю воинов-нежити, выполнявших приказы Бессмертного Суверена.

Санни пытался не отставать.

«Как думать позитивно? Что ж, будем считать это всё тренировкой. Тренировкой, чтобы наконец убить Эвриса, этого мерзкого ублюдка…»

В отличие от Азаракса, который мог подчинять Бессмертных, побеждая их, Санни мог либо полностью разломать их на части, либо, по крайней мере, серьёзно повредить и оставить остальное своим солдатам. Так что каждая схватка занимала у него гораздо больше времени.

«Но эй… меня здесь семеро. Так кто скажет, кто из нас добивается большего?»

Пока Санни и Азаракс сражались в авангарде, их армии следовали позади, принимая на себя основную тяжесть атаки орды.

Бессмертные, следующие за Азараксом, находились в первом ряду построения, собранные не слишком плотно, в то время как солдаты Теневого Легиона располагались позади них. Воины-скелеты были первой линией обороны, а фантомы — острыми клинками, что наносили удары из-за их спин, чтобы сразить врагов…

Ну, по крайней мере, большинство из них. Волк не был тем, кто уважал или нуждался в оборонительном построении, так что он свирепствовал среди врагов везде, где появлялась брешь, сокрушая их чёрные кости своими могучими челюстями.

Издалека боевое построение армии захватчиков выглядело странно — даже почти комично. Словно армия живых существ разделилась надвое, где почерневшие скелеты солдат двигались вперёд, а их тёмные души отступали назад.

Враг сегодня ночью был намного сильнее, чем раньше…

Но скорость, с которой продвигалась армия захватчиков, ничуть не снизилась.

Глава 2890

Скорость их продвижения не уменьшалась. Всё потому, что сегодня Санни использовал гораздо более агрессивный подход.

Его фантомы больше не были осторожны и больше не пытались себя беречь. Напротив, они намеренно игнорировали обрушивающиеся на них удары, чтобы нанести противнику как можно больше вреда, как можно быстрее. Это полное отсутствие самосохранения шло вразрез с большинством основополагающих принципов боя и давало им устрашающее преимущество перед Бессмертными… Конечно, это имело свою цену. Платой за скорость было уничтожение.

И всё же их не уничтожали. Как только фантом получал достаточный урон, построение Теневого Легиона мгновенно менялось, позволяя ему отступить, а другому фантому занять его место. Раненый тем временем добирался до тыла построения, где среди фантомов, ожидавших своей очереди наступать, двигалась Нефис.

Она накладывала свои сияющие ладони на разорванную и истерзанную поверхность возвращающегося фантома и исцеляла его, позволяя безмолвному воину вскоре вновь вернуться на линию боевого соприкосновения.

Таким образом, построение Теневого Легиона продолжало ротацию, и свежие, почти невредимые фантомы постоянно атаковали противника.

«Посмотрите на меня, я играю роль генерала…»

Кто бы мог подумать, что однажды он будет командовать целой армией, когда ползал по грязи вместе с остальными пехотинцами в Антарктиде? Санни был рад видеть, что его новая стратегия работает. Однако он знал, что это вряд ли продлится долго.

Всё потому, что пока Нефис исцеляла фантомов, она не обрушивала с небес огонь и разрушение на Бессмертных. Их внимание не было разделено, и воины-нежить, находившиеся дальше за линией соприкосновения, не были разорваны и повреждены её пламенем.

Давление будет нарастать по мере продолжения битвы, и его лучшая надежда заключалась в том, что возросшая мощь Теневого Легиона уравновесит отсутствие испепеляющего пламени Неф.

Но если нет…

Тоже ничего страшного.

В конце концов, Нефис всегда могла снова вступить в бой. С разрушенным Доменом Тоски её сила уменьшилась, но не исчезла. Она всё ещё была Верховным Титаном и обладателем Божественного Аспекта… она всё ещё была потомком Бога Солнца. Так что даже в этом ослабленном состоянии она внушала ужас. Просто нужно было найти способ использовать её силы наиболее эффективно. Нефис почти всегда сражалась на передовой — не самая распространённая роль для целителя, но и не что-то неслыханное. Этой ночью они собирались выяснить, сможет ли она нанести столько же урона, а возможно, и больше, оставаясь в тылу.

В конце концов, она находилась в уникальном положении. Обычно те, кто сражался бы на передовой вместо неё, были людьми — а люди, в отличие от неё, не могли исцелять свои собственные раны. Поэтому они умирали.

Ни рабы-Бессмертные Азаракса, ни фантомы Санни, однако, не могли умереть. Следовательно, Неф могла позволить себе оставаться в тылу, не платя за это кровавую цену. Пока это работало очень хорошо. Это работало даже блестяще — настолько, что Санни не мог не задаться вопросом, насколько более устрашающим был бы Теневой Легион, если бы он всё ещё был связан с Нефис и мог разделять силу её пламени души.

Возможно, однажды в будущем он это узнает.

Их маленькая армия продвигалась вперёд в сокрушительной буре насилия. Как и каждую предыдущую ночь, Пустыня Кошмаров опустошалась этой бурей, молчаливо выдерживая оглушительный хаос битвы и непостижимую ярость сил, высвобождаемых каждой схваткой.

Святая сражалась на левом фланге боевого построения, в то время как Убийца — на правом. Первая была столь же методичной и несгибаемой, как всегда, вторая — столь же злобной и жестокой.

Нет, если уж на то пошло… Убийца стала ещё более безжалостной, чем обычно.

Она сильно изменилась с тех пор, как Санни впервые стал её хозяином, но за эти недели в Пустыне Кошмаров она медленно возвращалась к своему прежнему дикому облику.

Возможно, Ад Ариэля напоминал ей о днях, проведённых в Царстве Теней. Одно было безжизненной пустошью из обсидиановых дюн, а другое — бесконечной пустыней из белого песка. Одно было населено тенями мёртвых, а другое — бессмертными скелетами. Нетрудно было представить, что в этом Аду Убийца чувствовала себя как дома.

Разница, конечно, заключалась в том, что теперь у неё был более высокий Ранг и она вернула себе свой Аспект. Так что вместо того, чтобы выслеживать и охотиться на свою добычу, Убийца просто разрывала её на части. Когда было нужно, она использовала свой лук и стрелы. Однако большую часть времени она сражалась, принимая обличья зверей, которых когда-то убила — и, казалось, существовало бесчисленное множество форм, которые она могла принимать, выбирая самую смертоносную в зависимости от ситуации