Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

контракта. Я должен расплатиться с тобой по возвращению в Империю Вечной Ночи. А я, как видишь, никуда не собираюсь. Так что… — моя усмешка вышла откровенно довольной, — Тебе придётся ждать. Долго. До скончания веков.

Морфеус тогда так взбесился, что у него пошел пар из ушей, но сделать ничего не смог. Договор есть договор.

Еще был разговор с Алиусом. Старый паук, окончательно осмелев, поведал мне истинную историю Чернославов. Версия о «божественном происхождении» была всего лишь красивой сказкой отца.

Оказалось, тысячу лет назад мы были обычными, пусть и очень сильными магами в этом самом Десятом мире. Нас загнали в угол в ходе великой войны, и мой отец, Казимир I, в отчаянии открыл портал в Бездну. Там время текло иначе. За столетия в мире людей мы прожили тысячелетия в Бездне, мутировав, впитав Тьму и став тем, кем стали. Мы просто беженцы, которые заигрались в богов.

Алиус начал догадываться об этом первым, за что отец и сослал его с глаз долой. Чтоб не ляпнул чего лишнего. Правда оказалась проще и в то же время страшнее — мы просто очень злые люди, которые обманули время.

А еще Алиус с самого начала подыгрывал отцу. Все, что происходило со мной в Институте, старый алхимик держал под контролем или создавал сам. Провоцировал мою Тьму, следил за мной исподтишка.

— Каземир? — ладонь Анастасии мягко легла на моё плечо.

Я открыл глаза. Княжна стояла рядом — холодная, собранная, но в её взгляде, когда она смотрела на меня, теперь всегда горел тихий, теплый огонек.

— Ты опять ушел в себя, — тихо произнесла она. — О чем думал?

— О том, что папаша был чертовски прав, — я взял её за руку, ощущая, как Тьма внутри меня довольно мурлычет. — Проще — слишком скучно.

Она улыбнулась, прижалась ко мне. Смертные девушки пахнут лавандой и жизнью. Это куда приятнее, чем запах пепла и вулканической лавы.

Я посмотрел на своих друзей. Звенигородский уже вовсю расписывал Трубецкой прелести южного берега. Строганов что-то записывал в блокнот. Наши дела с эликсиром шли все лучше и лучше. Несколько фармакологических компаний желали приобрести право на его производство.

Софья смеялась над очередной шуткой Артёма.

Далеко под землей, под корнями Древнего Дуба, я чувствовал пульсацию Ядра Тьмы. Моё наследие. Моя страховка. Оно спало, ожидая своего часа. Но сейчас оно мне было не нужно.

Здесь, в этой душной комнате, среди этих нелепых, шумных и таких наивных людей, я чувствовал себя на своем месте. Это не холодный обсидиановый трон. Это гораздо лучше. У меня теперь есть тепло, есть преданность, которую не купишь страхом. А главное — у меня есть возможность самому выбирать, каким будет моё завтра.

«Десятый мир», — подумал я, поправляя воротник своей студенческой куртки. — «А ведь могло и не случиться. Спасибо, отец.»

Я улыбнулся своим мыслям и повернулся к друзьям. Каникулы обещали быть веселыми.

Галина Гончарова

Устинья

Возвращение

© Гончарова Г.Д., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Из ненаписанного дневника царицы Устиньи Алексеевны Соколовой

Завтра я умру.

Позади остались три дня моих мучений. Впереди еще одна ночь.

Самая длинная.

Самая долгая.

Самая страшная и черная ночь моей жизни.

Впрочем, черная она не просто так. Последнюю ночь я провожу в каменном мешке. Подвальное сырое помещение, в котором нет даже окошка. Каменный пол, охапка соломы… отсюда ушли даже крысы. Умные животные, понимают, что здесь им нет пищи, нет поживы. Эти узилища редко используются. И – ненадолго. Даже если простужусь, завтра все поправит костер.

Костер, да…

Наверное, это будет больно. Или нет?

Я не знаю. Я многое успела прочитать, многое узнала. Я знаю, что надо будет дышать дымом, чтобы скорее умереть. Но смогу ли я?

И будет ли это считаться грехом самоубийства?

Не знаю…

Ни лучика, ни звездочки. Чернота, которую скорее подчеркивает, чем рассеивает, слабое свечение в конце коридора. Там единственный охранник. Да и зачем больше?

Каменный мешок, тяжелая железная решетка…

Что я могу с ней сделать? А если бы и сделала, куда бежать?

Пустота и чернота вокруг, пустота и чернота в душе. Ничего у меня нет, ничего не осталось.

Позади – суд.

Суд, на котором и судьей, и председателем, и присяжными сразу – всем является мой муж. Его величество, его императорское величество, император Россы. Уже не царь, как повелось от государя Сокола, уже император.

Кто осмелится сказать хоть слово против?

Кто рискнет опротестовать его решение?

Обвинитель – его самый близкий и лучший друг. Друг, который всю жизнь… да, вот уже больше двадцати лет меня и любит, и ненавидит. Сейчас уже, наверное, просто ненавидит.

Обвинение – измена императору.

Смешно.

Какая может быть измена, если он сам развелся со мной? Сам отослал в монастырь? Солдат прислал, чтобы те стояли под стенами, стерегли меня… даже смешно. Шесть лет уже я не государыня, а просто инокиня. Просто скромная сестра Устинья. Имя – единственное, что мне осталось. Упросила матушку при постриге оставить.

Не могу я от мирского отказаться или мир от меня не отказывается… имя – единственное, что у меня есть от той счастливой жизни.

Маменька меня Устенькой называла, когда ласкова была.

И – ОН.

Единственный раз в жизни… всего-то минута счастья и была, один поцелуй, а помнится. Как сейчас помнится. И серые глаза рядом с моими, и улыбка неверная, счастливая, и теплые губы на моих губах.

С мужем в постель ложилась – как не было ничего. Память даже не сохранила.

Темноту помню, боль, косы, локтем прижатые, и все. Спросит кто – и не отвечу, что было, как было… женщина замужняя.

А тут один поцелуй и случился за всю жизнь. И навеки со мной остался. Гореть завтра буду – о нем думать.

Наверное, супруг бывший думает, что я с ума сошла, когда на суде улыбалась насмешливо. А что еще можно сделать? Смешно же.

И глупо…

Бедный Сёмушка, невинный мальчик, что уж там греха таить. Не было у нас с ним ничего и никогда. И на суде он о том кричал, и я поведала. А что толку? Кто бы нам поверил?

В монастырь он заходил?

Заходил, бывало. Как же ему проверять, здесь я или сбежала?

Со мной наедине оставался? Оставался. Минут на пять, может, на десять. Хватит ли этого для измены?

Не знаю. Может, и хватит. Только вот не