Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Расчёт оказался верен. Ингвар, насупившись, пододвинул ближе другое кресло и устроился напротив.

— Ты голодна? — спросил он, не глядя на меня. — Я разбужу прислугу…

— Не надо, — торопливо произнесла я. — Поговори со мной.

«Холодность Дракона страшнее его ярости», — вспомнились мне слова из какой-то детской сказки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Разве всё уже не сказано?

Получила я быстрый ответ, за словами его проступала тщательно скрываемая злость. — Ты пришла, чтобы услышать их ещё раз?

— Я понимаю, почему ты злишься, — сказала я, опустив взгляд на свои руки. — Знаешь же, что я не могла не пойти.

— Мне показалось, ты сделала это с большой охотой.

Слова Ингвара подтвердили мою догадку: ревнует, поэтому злится. Всё лучше, чем холодная вежливость.

— Ты ошибаешься, — ответила я, но по-прежнему не удостоилась взгляда. И чтобы как-то разговорить Ингвара, заставить его проявить эмоции, добавила: — Как и в том, что я не люблю тебя. Ты ведь тоже думаешь, что я просто нуждаюсь в защитнике и поэтому тянусь к тому, кто способен выполнить эту задачу. Полагаешь, что если я стану свободной, то всё забуду и смогу спокойно жить дальше? Или начну немедленно искать другую богатую и выгодную во всех отношениях партию?

Я встала и отошла в тень, чтобы не показывать слёзы. Недоверие того, кто стал мне дорог, с кем мы прошли такой долгий и трудный путь, оскорбляло и толкало меня на грань отчаяния. Но раз я вознамерилась разбить эту ледяную стену отчуждения, то сделаю это. Теперь у меня в рукаве есть козырь, который я в нужный момент пушу в ход!

— Я скажу тебе, какое предложение мне сделал Рикард.

— Думаю, что не стоит…

— Нет, послушай, — я резко развернулась и, упала перед сидящим мужчиной на колени, положив голову на его руки. — Он думал, что я всё затеяла только потому, что хочу от него ребёнка. Или от его кузена. А они оба не нужны мне.

— Эмили, встань, — мягко возразил Ингвар, но я покачала головой и уткнулась в его колени, больше не сдерживая слёзы и не в силах остановиться. Я плакала так, как давно не позволяла себе, считая, что надо быть сильной и сдерживать эмоции. Сейчас же поняла, насколько слаба без этого мужчины и что его немилость означает для меня конец всего.

Ингвар поднял меня и усадил к себе на колени, нежно обняв за талию. Я крепко прижалась к нему, положила голову на плечо и произнесла, стараясь дышать ровнее:

— Когда я жила с ним, он заставлял меня делать то, за что сейчас очень стыдно. Сам видел по отпечаткам. Эдриксы воздействовали на меня, заставляя подчиняться их похоти. И я как опьяневшая выполняла всё, что мне велели. А утром хотела умереть. Только я и этого не могла, Дар целительства исключал самоистязание. Временами мне казалось, что лучше сойти с ума и больше никогда ничего не ощущать и не помнить.

Я почувствовала, как напрягся Ингвар и крепче сжал меня в объятиях, словно защищая от всего остального мира.

— Сегодня я пошла на встречу с Рикардом, чтобы узнать, можно ли отменить поединок. Но не только. Чтобы доказать им и тебе, что Эдриксы больше не имеют надо мной власти. Я позволила Рикарду поцеловать себя, и его обаяние не сработало. Кажется, он был очень удивлён.

Рука, гладившая меня по спине, остановилась. Я подумала, что сейчас Дракон свернёт мне шею и от этой мысли испытала почти удовольствие. Я любима. Иначе почему он так злится из-за моей короткой встречи с мужем и мимолётного поцелуя. О большем я предусмотрительно умолчала.

— Зачем говоришь мне это? — глухо спросил Ингвар и попытался оттолкнуть меня. — Думаю, тебе пора.

Я крепче обняла его за шею и сбивчиво зашептала:

— Я люблю тебя. Очень сильно. И никуда не уйду, даже если придётся ночевать под дверью, — слегка отстранившись, я заглянула в его глаза и произнесла спокойным тоном: — Я хочу от тебя ребёнка.

— Эмили, — вздохнул Ингвар, но к счастью, уже не делал попыток согнать меня с колен. — Ты сама как ребёнок. Я могу не выжить завтра.

— Я знаю. Но ты выживешь. И победишь, — ответила я спокойно, и кулон на груди налился теплом и приятной тяжестью.

— Вот тогда и поговорим, — слабо улыбнулся Дракон, заправив выбившуюся из моей причёски прядь за ухо. Его пальцы провели по моей шее, коснулись шнурка на шее и торопливо мазнули по груди, стесненной лифом платья.

— Возможно, я уже ношу твоего ребёнка, — добавила я, закусив губу.

— Ты не выпила отвар? — Ингвар привлёк меня к себе и заглянул в глаза: — О чём только думала?!

— Не сердись! — я провела рукой по его щеке, пересечённой шрамом. Дракон вздрогнул. — Я хотела, но забыла. Может, это и к лучшему.

Коснувшись губами шрама, я принялась покрывать поцелуями лицо Ингвара, нежными, трепетными, как крылья бабочки.

— Ты жалеешь? — спросила я, прерываясь на минуту. — Не хочешь привязываться ко мне?

— Всё-таки ты глупая, — довольным тоном заявил Дракон и ответил на поцелуй. Я задохнулась от внезапно накрывшего желания почувствовать себя частью целого, слиться с ним в едином порыве и принять в себя, чтобы выпить без остатка.

Ингвар опустил меня на мягкую шкуру дикого медведя, расстеленную на полу перед камином, и легко, не глядя, развязал пояс на моём платье. Оно раскрылось как лепестки цветка, оголив моё тело, изнывающее под мужскими ласками единственного мужчины, который был мне нужен. Через мгновение я уже лежала перед ним полностью обнажённая, а языки пламени отбрасывали на мою кожу, покрывшуюся мурашками, оранжевые отблески. Ингвар же, нависающий надо мной и вглядывающийся в душу, казался полубогом, спустившимся с небес, чтобы повелевать и овладевать телами смертных женщин.

— Пожа-а-алуйста! — протянула я, умоляя о том, чтобы он скорее соединился со мной. Жар внизу живота сделался нестерпимым. Я кусала губы в кровь, боясь застонать, чтобы не нарушить эту таинственную тишину, таинство, мистерию. Перед глазами возникло видение, как я лежу на алтарном камне, а божество овладевает мной, чтобы принести в этот мир ещё одну жизнь. Я проводник, я священный сосуд.

— Иди ко мне, — прошептала я, и он ворвался, распяв меня на шкуре зверя. Я кричала или думала, что кричу, похотливо подмахивая бёдрами, и не было в мире нечего более важного, чем животное соитие в полутёмной гостиной на окраине спящего респектабельного квартала, не знающего истинного значения слова "страсть".

Я выкрикнула ругательство, от которого в нормальном состоянии покраснела бы до ушей, но сейчас оно было уместно и единственно