Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

стол, испещрённый застарелыми чернильными пятнами, стул и грубо сколоченная кровать с продавленным матрасом, на которой я и лежала. Постельное бельё было чистым, но застиранным. Не хватало только решёток на узком окне, приютившемся под потолком, чтобы почувствовать себя арестованной.

— В соседней комнате, — тихо ответил Ингвар и снова опустил меня на подушку. — Целители сказали, что тебе пока рано вставать.

— Как отпечатки? Получились? — спросила я, всматриваясь в глаза Дракона. Света от пары ламп наверху было недостаточно, чтобы понять выражение лица инквизитора. То ли он был печален, то ли устал. Или я провалилась, так и не создав перед судьями ни одного отпечатка.

— Более-менее, — ответил он наконец и погладил меня по волосам. — Прости меня.

— За что? — ответила я и коснулась губами горячих пальцев Ингвара.

— За моё промедление, которое стало причиной твоих новых страданий, — Дракон вздохнул и, мягко высвободив руку, отошёл к окну, встав так, чтобы лицо оставалось в тени. — Тебе помешала Клара. Я с самого начала должен был услать её подальше, но формально повода не было, а Клара бы ни за что не согласилась. Она могла бы обратиться к Министру, главе Ока, и отстранили бы нас обоих, а я поступил эгоистично. Хотел, чтобы ты всё время была рядом и зависела от меня.

— Ты же меня терпеть не мог.

— Ну, это было вначале, — уклончиво ответил Ингвар. В его голосе мне послышалась усмешка. — После того, как тебя чуть не похитители, я впервые понял, что ты мне не безразлична.

От того, как резко я села в постели, снова закружилась голова. Я даже преувеличила свою слабость, ожидая, что Дракон захочет поддержать меня. А я кротко загляну в его глаза и, возможно, эта близость вызовет его на откровенность. Самолюбие требовало признания в любви, с некоторых пор моё чутьё обострилось, и я понимала, что стоит прикинуться слабой, и я получу его. А там, будь что будет!

Ведь тому, кому покровительствует Троединый, нечего опасаться козней смертных.

Расчёт был верен, Ингвар сгрёб меня в объятия и крепко прижал к себе. Я обвила его руками и положила голову на плечо.

— Скоро суд объявит предварительное решение, — прошептал Ингвар, целуя меня в макушку. — Я хочу, чтобы ты знала: никто больше не вернёт тебя к мужу.

— Это хорошо, — улыбнулась я и глубоко вдохнула горьковатый аромат одеколона своего мужчины. — Я рада, что небезразлична тебе.

Сердце Ингвара забилось чаще. Дракон отстранился, обхватив мою голову руками и приблизив к себе настолько, что я различила искорки огня, вспыхивающие и тут же гаснувшие на радужке.

— Я люблю тебя, Эмили, — произнёс Ингвар так, будто бросал мне в лицо обвинение. Я хотела ответить, но мне не дали. Дракон обжёг мои губы своими, властно смял их, и мир вокруг завертелся с невиданной доселе скоростью. Я словно растворилась в мужчине, став его продолжением, и от этой потери себя как отдельной личности на душе сделалось спокойнее и светлее.

Огонь побежал по жилам, по телу разлился жар, требующий подчиниться слиться с тем, кто отныне станет моей судьбой, потому что иного пути мне не требуется.

Поцелуй оборвался, заставив меня застонать от лёгкого разочарования. Я чувствовала, как пылают щёки и ноет грудь, но понимала, что Ингвар прав: здесь не время и не место предаваться страсти.

— Не уходи, — проговорила я, предчувствуя разлуку. Пусть и недолгую. — Побудь ещё немного.

Вместо ответа Ингвар взял меня за руку и глядя в глаза произнёс:

— Обещай мне, что если со мной что-нибудь случится, ты позаботишься о Филиппе. Деньги у тебя будут, за это не беспокойся.

По серьёзному тону и дрогнувшему голосу, которым Дракон произнёс последние слова, я поняла, что Ингвар не шутит и непонимающе уставилась на него:

— Не знаю, о чём ты, но обещаю. И ради этого совсем не стоило делать признание. Я бы и так помогла, — произнесла я, опуская глаза. В последнее время мне всё время хотелось плакать, впрочем, и поводов для слёз было предостаточно.

— Ты всё-таки глупышка, — Ингвар сказал это так ласково, что я улыбнулась и покачала головой:

— Слышала, что любовь лишает разума даже самых умных, а я и так никогда не входила в их число, — подняв голову, я снизу вверх посмотрела на Ингвара. Тот наклонился и, нежно коснувшись моих губ, вышел из комнаты, не обернувшись на пороге.

Я осталась одна. Из всех звуков сейчас существовал только один: биение крови в висках. Признание Ингвара очень обрадовало и одновременно встревожило: что подвигло его на откровение и такую странную просьбу? Что может угрожать всесильному инквизитору, воину Ока?

Ответ на этот вопрос я так и не нашла. Только успела привести причёску в порядок, как позвали в зал заседаний, где уже собрались все участники процесса. Ингвар избегал моего взгляда, сосредоточенно глядя в пустоту. В сторону кузенов Эдрикс я не стала смотреть, хотя чувствовала пристальное внимание обоих.

Я заняла прежнее место, только на этот раз кресло рядом пустовало. Клару удалили, о чём я ни капли не сожалела. Её персона перестала меня волновать.

Судьи вернулись, зал встал. Я теребила зажатый в руках носовой платок и боялась поднять глаза. Сейчас меня освободят от оков ненавистного брака. Или отложат рассмотрение дела до лучших времён. Леннер шепнул мне, что защитник Рикарда запросил отсрочку.

— Согласно действующему Своду положений Илиодора, — раздался твёрдый голос из-под маски, — в связи с тем, что обвинение не предоставило неоспоримых доказательств мздоимства, подсудимый не может быть признан виновным и осуждён в соответствии с предлагаемой статьёй Свода.

Моё сердце упало, но голос продолжил:

— Однако принимая во внимание представленные отпечатки, и то, что свидетель доказала свою способность их создавать, пусть и в не слишком хорошем качестве, обвинение не может быть снято окончательно и бесповоротно. Подсудимый отстраняется от занимаемой должности. Слушание откладывается до выяснения новых обстоятельств. Если у сторон нет иного решения вопроса…

— Есть.

Все глаза повернулись к Ингвару, и внутри меня что-то оборвалось. Я физически ощутила, что сейчас Дракон произнесёт приговор нам всем.

— Я требую поединка согласно «завету Нидха», — угрожающим тоном прозвучали слова Ингвара, и в зале воцарилась звенящая тишина.

Глава 29

Я не понимала на какое «правило» ссылается Ингвар, но слово поединок прозвучало зловеще. Он собирается драться с Рикардом? Перед глазами снова промелькнула картинка, где два Дракона сходятся высоко в хмуром небе, и оранжевое пламя разрывает плотную ткань облаков.

Я никогда не слышала, чтобы дела решались подобным образом, разве что в далёком прошлом, но раз Ингвар