Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Я не делаю прогнозов, — получила я равнодушный ответ, и больше спрашивать не решилась. Спину прожигали недобрые взгляды кузена Рикарда, но, несмотря на безмолвный приказ, поворачиваться я не собиралась. Власть и обаяние Эдриксов больше ничего для меня не значили.

Наконец по залу пронёсся резкий, закладывающий уши, звук от удара в гонг, неприметная, сливающаяся с панелями, дверь отворилась, и в зал вошли четверо в пурпурных мантиях. Их лица были скрыты под масками, потому что правосудие не имеет пола, звания и возраста. Оно безлико и безучастно к страстям, разыгрывающимся в зале.

Повинуясь безмолвной команде, все встали и терпеливо дожидались, пока судьи займут отведённые им места. Камень, висящий на моей шее, потеплел. Я погладила его, черпая внутри себя силы и спокойствие, необходимые для предстоящего дела.

Один из судий каркающим хриплым голосом возвестил начало заседания и позволил нам присесть. В этот момент перед моим внутренним взором промелькнула картинка: высоко в хмуром небе два летающих ящера сталкивались друг с другом и расходились вновь, чтобы сделав круг, снова сойтись в схватке, пока один из них не упадёт.

Глава 28

Я вздрогнула и провела рукой по влажному лбу, отгоняя видение. Оно было настолько ярким, что я почувствовала холодный порыв ветра, бьющий наотмашь по щеке. И солёный привкус, то ли слёз, то ли крови, на губах.

Оглядевшись, я поняла, что сейчас будетт давать показания мой муж. Рикард со спокойной уверенностью хищника прошёл на отведённое для этого место. Трибуна была расположена таким образом, чтобы судьи, и те, кто остаётся сидеть за полукруглым столом, могли видеть лицо свидетеля. Или обвиняемого, как в данном случае.

Рикард снова бросил на меня торжествующий взгляд. Я подумала, что он очень похож на ребёнка, который ещё до начала экзамена, обласканный матерью и воспитателями, уверен, что сдаст успешно. Несмотря на мужественность и горделивость осанки, старший из кузенов Эдрикс казался мне теперь хрупким и трусливым. Он бросал опасливые взгляды в сторону судий, теребил ручки кресла, в которое вальяжно уселся, показывая, что это он владеет ситуацией.

— Что вы можете сказать в ответ на предъявленные обвинения?

Голос из-под маски звучал глухо, искажённо, словно тот, кто спрашивал, был Богом, абстрактным карателем, а не живым существом, членом общества, который мог, как и все смертные, пить, есть, отпускать фривольные комплименты дамам и иным образом развлекаться на светских вечерах.

— Ничего, — подчёркнуто громко ответил Рикард и смерил меня насмешливым взглядом, в котором читалось искреннее недоумение: мол, зачем ты всё это затеяла?

Я каждый раз, стоило мужу обратить на меня внимание, опускала глаза и рассматривала сложенные на коленях руки. Превратить процесс в фарс или таким образом обратить на себя внимание Рикарда не входило в мои планы, и чем раньше Эдриксы это поймут, тем будет лучше.

Я вполуха слушала показания мужчины, одно присутствие которого заставляло меня желать оказаться как можно дальше отсюда. Только сейчас я осознала, что смерть ходит рядом. Пройдёт несколько дней, и она заберёт одного из нас в расцвете лет. Никакой иной судьбы, иного откупа от девы-проводника в иной мир не предвидится.

— Моя жена просто мстит мне за свои разочарования, — в ответах Рикарда сквозило наигранное кокетство. Он прекрасно понимал, что в глазах многих дам превратился в желанный трофей, оболганного несчастного супруга, чья дама сердца предпочла другого. — Я прошу суд не наказывать её. Позвольте ей вернуться домой, думаю, мы сможем поладить, несмотря на некоторые…разногласия.

Фраза была сказана добродушным тоном, но мне чудился в ней скрытый подтекст. Рикард готов проявить великодушие и простить меня, но это будет дорогого стоить. Возможно, они с Кеннетом уже предвкушали моё наказание. В том, что оно будет долгим, сомневаться не приходится.

— Семья — это главное, — закончил свою патетическую речь Рикард. Муж произнёс её вполне убедительно. И я понимала, в чём его секрет: он был искренен в своих заблуждениях.

Я же до онемения в пальцах вцепилась в ручки кресла и не смела даже взглянуть на Ингвара, чтобы не усилить подозрения Клары. А ведь мне сейчас была так необходима его поддержка!

— Можете пройти на место. Если вам действительно нечего добавить, — произнёс один из судий. Рикард впервые с начала слушания заколебался, но быстро взял себя в руки. Его губы тронула лёгкая, такая знакомая улыбка, за которую я до замужества готова была пойти на край света. Муж покачал головой и медленно вернулся на место, сев рядом с защитником. Тот одобрительно кивнул своему подопечному.

Я всё же украдкой бросила взгляд на инквизитора. Между нами сидели трое, и Ингвар казался бесконечно далёким и чужим. Дракон совсем не обращал на меня внимания, будто я вмиг потеряла всякую ценность. Он что-то черкал в блокноте, время от времени показывая написанное спутнику Леннера Смита. Волкодлав колебался, нервно барабанил пальцами по столу. Видно было, что предложенное Ингваром не нравилось остальным дознавателям.

Посмотрев на Леннера, я удивилась. Вот уж кто был сама невозмутимость: мужчина сидел, положив руки на стол, и медленно крутил перьевую ручку, заворожённо следя за ней, словно мыслями витал где-то далеко.

Тут услышала, как назвали имя Кеннета, и это вернуло меня к реальности. Пальцы помимо воли обхватили голубой камень, висевший на шее. Страх сжал горло и сдавил грудь. Я почувствовала себя беспомощной и заранее обречённой. Может, меня никто и не собирался спасать и всё случившееся в поместье Ингвара не более чем мечты, приправленные моим желанием любить и быть любимой?

Поймала на себе взгляд кузена Рикарда: наглый, откровенно раздевающий.

— Я дарил подарки жене кузена только с согласия её мужа, — произнёс знакомый голос. Ласкающий баритон, обманчивая мягкость интонаций — Кеннет умел произвести впечатление, когда хотел. Максимум в чём можно было заподозрить обаятельного Дракона — в чрезмерной любви к женщинам. Видимо, понимая это, мужчина тут же добавил:

— И с согласия своей жены, разумеется. Я бы никогда не смог причинить боль своей избраннице, особенно в то время, как оа ждёт ребёнка.

Это был укор, направленный в мою сторону. Мол, что ты делаешь, опомнись!

— Я не знаю, откуда даже взялась в голове Эмили мысль, что Рикард может быть казнокрадом!

О, я понимала их негодование. Эдриксы ожидали чего угодно: обвинений в насилии, триализме, жестокости, но никак не в обкрадывании государства! Вероятно поэтому, их показания сводились к невнятным объяснениям и пустому словоблудию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы видели магический отпечаток? — задал с места вопрос Смит. И я вздрогнула от того