Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

почему они сюда проникли только сейчас? — резонно заметил капитан. — Как раз летали за Н-двигателем, а потом устанавливали его в спейсер. Ну, или у них на кораблях появились свои мобильные двигатели, кто его знает, насколько там «Кракен» продвинулись в своих экспериментах!

— Не настолько! — ядовито усмехнулся Ребит, и за всё время нашего знакомства это была, кажется, первая эмоция, которую он вообще позволил себе проявить. — Уж мы-то постарались, чтобы этого не случилось. Своих двигателей у них нет, можете поверить.

— Да какая разница, как они сюда попали! — хмыкнула Кори, тоже не отрывая взгляда от дисплея. — Главное, что попали. Представляете, как им сейчас хреново всем на кораблях? У них-то поясов нет!

И Кори щёлкнула ногтем по своему стабилизирующему поясу, улыбаясь до ушей.

И действительно — откуда бы вторженцам иметь такие же пояса, как те, которыми снабдили нас «потеряшки»? Может, «Кракен» и смог бы в теории провести пару-тройку экспериментов, и разработать похожее снаряжение… Но для этого надо знать, что в этом снаряжении вообще есть необходимость.

А для того, чтобы об этом знать, надо хотя бы раз побывать в хардспейсе и испытать на себе все «прелести» его воздействия.

И, судя по тому, что происходило на дисплее, именно сейчас экипажи всё это и испытывали. Появившиеся из ниоткуда корабли, кажется, пытались развернуться и выстроиться в какое-то подобие боевого порядка, но получалось у них это из рук вон плохо. Один из эсминцев Администрации даже взял неправильный курс и почти врезался во флагман «Кракена», а, может, даже и врезался — на таком расстоянии хрен разберёшь.

Другой корабль, наоборот, удалялся от основных сил, и, кажется, его экипаж этот факт совершенно не беспокоил. Ещё бы — его сейчас беспокоило кое-что совершенно другое, намного более важное и намного более неприятное.

И всё же Кори рано радуется. Нам при первом визите в хардспейс понадобилось не больше десяти минут, прежде чем мы поняли, как с ним взаимодействовать, и худо-бедно пришли в норму. А значит, и администраты с кракеновцами тоже быстро сообразят, туда дураков не берут.

Ну, может, и берут, но точно не на корабли, отобранные для первого прыжка в неизвестность хардспейса.

— Да, это вполне возможно, — спокойно заметил Ребит, когда я поделился своими опасениями вслух. — Они явно планировали столкнуться с сопротивлением, не зря же притащили с собой именно военные корабли. Так что независимо от того, что мы будем делать, мы с ними столкнёмся в бою. Или в близком, или в космическом. За нами, по сути, только выбор поля боя, но не его возможность.

— Конечно, в космическом! — фыркнула Пиявка. — Вы же, ребята, в этом огромные мастера — нас чуть не переполовинили возле Маэли! А уж что вы сделали с администратским флотом — даже вспоминать не хочу!

— Ни хрена, — возразил Магнус. — Уже говорили об этом.

— А? — Пиявка повернулась к нему. — О чём говорили?

— В хардспейсе наши боевые корабли бессильны, — пояснил Ребит. — Мы используем для атаки побочные функции спейс-состояния, такие как невозможная в метрическом пространстве скорость… Но сейчас мы уже находимся в спейс-состоянии, поэтому и наши боевые возможности равны нулю. Мы можем только выйти обратно в метрическое пространство, и оставить администратов и «Кракен» здесь, но…

Что именно «но» и так всем было понятно.

«Но» придётся вместе с противниками оставить здесь и целую кучу кораблей, потому что они ещё не готовы к переходу. У нас и так не хватает экипажа для того, чтобы заполнить судовые роли даже на четверть. Всё, что у нас есть — это едва-едва достаточное количество пилотов и членов экипажей для того, чтобы вывести корабли обратно в метрическое пространство… А ведь эти люди ещё даже не распределены по своим местам! Они до сих пор находятся кто где — некоторые вообще проходят последние обследования в госпитале на борту «Капеллана»!

— Значит, нам придётся отбиваться, — подытожил я. — Другого варианта нет. Нам надо хотя бы выиграть время на то, чтобы все успели подготовиться.

— Каким образом? — капитан пытливо взглянул на меня. — У тебя опять есть какой-то план?

— Пока что у меня есть только вопрос, — я повернулся к Ребиту. — Когда мы сюда попали, мы увидели корабли на камерах, но не увидели их на радарах. Почему?

— Потому что радары тут не действуют, очевидно же, — слегка улыбнулся Ребит. — Или, вернее, работают, но их показания невозможно интерпретировать. Радары, они же измеряют положение цели и дистанцию до неё, а тут… Некоторые проблемы и с тем, и с другим, как вы могли заметить. Системы просто не предназначены для того, чтобы работать в таких условиях, и пытаются обработать данные, с которыми работать не умеют. Так что да — можно сказать, что радары здесь не работают. И — хорошие новости, — это не единственное, что здесь не работает.

А вот это интересно. Коль скоро нам предстоит бой, важными становятся только три аспекта корабля, с которыми нам предстоит иметь дело — оружие, щиты и двигатели.

Если у них нет радаров, значит, и системы наведения их оружия бессильны, даже антиматериальные торпеды, ведь они точно так же используют радары — не для того, чтобы засечь положение цели, нет, а для того, чтобы определить своё собственное местоположение относительно цели и через это скорректировать курс и тягу. И если радар не будет работать, торпеда просто прекратит лететь.

Что касается двигателей — мы уже удостоверились, что с ними всё в порядке. И на примере собственного корабля, и на примере тех, что видели сейчас на экране — у них у всех до сих пор светились дюзы двигательных блоков, весьма красноречиво сообщая о том, что с двигателями всё хорошо, энергия есть, и тяга тоже.

Значит остаётся…

— Щиты? — напрямую спросил я, глядя на Ребита, и он кивнул:

— Они самые. Генераторы щитов настроены так, чтобы формировать щит на расстоянии от обшивки. А с расстоянием тут… Ну, вы поняли.

И он слегка улыбнулся и развёл руками:

— Если говорить совсем просто, то щиты тоже никуда не делись, просто они отдалились от кораблей на неизвестное расстояние. Можно считать, что мы перманентно находимся у них под щитами.

— Поэтому у ваших кораблей нет собственных щитов? — спросил я, вспоминая, как легко маленькие кораблики «потеряшек» разваливались от