Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

честно ответила Вереника. — Я ещё могу ему пожаловаться, но не буду. Дик сказал, что угрожать людям нельзя, потому что они послушаются, а всё равно будут меня ненавидеть. Сейчас вы меня ненавидите? — на всякий случай уточнила она.

— Что вы, принцесса, как можно? Я очень рад, что вы оказались… ещё мудрее, чем я думал, — с трудом выкрутился солдат.

— А вы меня боитесь? Только отвечайте правду.

— Откровенно говоря, боюсь. Я не уверен в том, что вы можете выкинуть в следующее мгновение… Простите, ваше высочество!

— Хорошо, — милостиво кивнула Вереника. — Правителям полезно знать правду, которую думают о них подданные.

Прибежала служанка и позвала принцессу обедать. Обед в замке не общий, скорее напоминал легкий полдник. Принцесса, не желая расставаться с Диком, привела его в свою комнату и представила госпоже воспитательнице.

После обеда госпожа Эдль оставила ее высочество наедине со своими мыслями. Это был намек Дику убираться и не мешать принцессе готовить уроки. Веренику ждала гора задачек по арифметике и движению небесных тел, задание переписать из книги страницу обычным круглым почерком, и две фразы: одну надо перевести на древний язык, а другую расшифровать.

— Пожалуйста, пусть он останется, — попросила ученица.

— Как угодно вашему высочеству, — сухо кивнула учительница.

В углу отгороженном ширмой, под окном лежали огромные фолианты с картами, историческими хрониками, описанием танца небесных тел и прочим, что требовалось для учебы. Вереника с тяжким вздохом уселась за стол, расчистила себе пространство, отодвинув в сторону множество черновиков, зависла над чистым листком бумаги и принялась обкусывать перо.

— Дик… а ты мог бы помочь мне? — с надеждой спросила она.

— Наверное. Но человек учится чему-то, когда делает это сам.

— Тогда просто посиди рядом.

Дик устроился в кресле, в углу, между окном и ширмой, так что при беглом взгляде его трудно даже разглядеть сразу. Молча наблюдал за Вереникой, изучал драгоценные узоры на чернильнице и других письменных приборах, рассматривал фигурки подсвечников, орнаменты на корешках старых книг, гравюры на их страницах, открытых перед принцессой.

Он не скучал, только грустил. И жалел маленькую глупую девочку, не знающую других развлечений, кроме как терзать окружающих своими капризами. Матери у нее нет, братьев и сестер нет, друзей и подавно никогда не водилось. У отца не хватает времени играть с ней, он способен только делать любимой доченьке дорогие подарки. Слуги ее боятся, у воспитателей одна забота: научить ее вести себя прилично и следить, чтобы Вереника прилежно учила уроки. Что с ней будет, когда она вырастет и станет, не дай Бог, королевой? И что будет с королевством, которым правит королева, не наученная любить никого на свете, потому что никто не смог показать, что любит ее?

*****

Когда все задачки были решены, но госпожа Эдль ещё не приходила, принцесса с гордостью показала результат своих трудов Дику. Он сказал, что у нее превосходно всё получилось, и в ее годы он сам так быстро считать не умел. И предложил проверить два ответа ещё раз, на всякий случай. А во фразе на древнем языке, означающей девиз их королевства: "Мир — для друзей, битвы — для смелых, жизнь — для родной земли", — посоветовал заменить "эвес" — жизнь, как существование, означающее одушевленный предмет и способность двигаться, на "зоар" — жизнь, в смысле, дыхание, живая сила из оборотов "до последнего дыхания", "до последней капли жизни".

Когда явилась госпожа Эдль и похвалила свою ученицу, Вереника с хитринкой спросила:

— Я хорошо сделала уроки?

— Да, ваше высочество.

— Я заслуживаю награды?

— Чего желает ваше высочество?

— Написать настоящий королевский указ. Который бы исполняли.

— Но я, право, не…

— Если позволите, я пойду, посоветуюсь с папой, — принцесса вежливо поклонилась на прощание, взяла Дика за руку и потащила за собой в личные покои короля, куда только ей можно входить без приглашения.

Король обсуждал с советниками послание соседнего короля. Они не первый год делили лесные владения, не принадлежащие ни одному из них, но каждый стремился захватить в свое пользование лучший участок.

— Доченька, если это действительно очень важно, но может подождать два часа, лучше отложить наш разговор до ужина. Сейчас, я совершенно ничего не соображаю в наших внутренних дворцовых делах. Твое дело может подождать до ужина?

— Да, папа. Можно мы тогда ещё погуляем с Диком? До ужина?

— Это решает госпожа Эдль. Если ты сделала все уроки…

— Она не против. Только прикажи страже открыть нам подземелье и не мешать играть там.

— Странное место для игр, — король пристально глянул на Дика, стоящего позади принцессы, как ее тень. Тот советник, что наблюдал недавнюю охоту на крыше, неприязненно покосился на новую игрушку Вереники. Если бы его спросили, он вслед за стражником повторил бы, что боится Дика, не зная, что мальчишка выкинет в следующую секунду. Но дети ничего страшного не устроили. Получив разрешение играть в подземелье как им угодно, они вежливо откланялись.

В сопровождении солдат с факелами Вереника спустилась в подземелье, о котором столько слышала, которым часто грозила людям, но где сама до сих никогда не бывала. Дик шел следом.

Нижняя, тюремная стража пыталась преградить им путь, но принцесса сказала, что его величество король разрешил ей играть здесь. Стража из королевских покоев это подтвердила.

В подземелье принцессу поразили не сырость, холод и темнота, которую едва разгоняли факелы — по одному на длинный коридор, от угла до угла, — а тоска. Стражники в светло-серых мундирах белесо светились в темноте и напоминали бледные ростки, выросшие в погребе. Принцесса шла мимо рядов глубоких клеток, и все узники вставали и подходили к решетке. Не потому что так уважали принцессу, а потому что в круге света, в своем ярком нарядном платье она здесь так неуместна, что люди не могли поверить, что видят не сон. А саму Веренику удивляло, как много здесь молодых людей с очень печальными лицами. Почти ни у кого нет усов и бород,[57] но седина светилась во многих растрепанных шевелюрах. Заключенные подходили близко и удивленно смотрели на принцессу, многие даже тянулись, потрогать. Некоторые казались ей смутно знакомыми.

— Брат! — один из молодых узников с лязгом кинулся на решетку, просунул руку, закованную в цепи и пытался остановить Дика. Получил пикой по пальцам от стражи, но снова потянулся к гостям подземелья. Дик плечом заслонил