Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Думаешь, они поверили? — спросил Дик, когда принцесса слегка успокоилась. — Солдаты прекрасно знали, что ты звала на помощь по-настоящему. Но все в замке только рады, если бы врезал тебе, как следует.

— Почему? — с недоверием нахмурилась Вереника.

— Потому что твои игры у всех уже в печенках сидят. Ты слишком злая и не уважаешь людей.

— А зачем? Я принцесса, они мои слуги!

— Не все вокруг твои слуги, — холодно напомнил Дик. — Но и слуги, и твои "игрушки", живые люди. У всех есть чувства.

— Неужели? И у тебя есть? Это замечательно, — мстительно кивнула Вереника. — Значит, я смогу наказать тебя. Сейчас я снова позову стражу. Пусть они не любят меня, но слушаются!

Дик пожал плечами:

— Зови.

— Эй, вы, сюда! — Вереника постучала в стену. В комнату явились двое часовых.

— Что прикажете, ваше высочество?

Вереника торжественно указала пальцем на Дика:

— Он проиграл. Хочу, чтобы вы сделали ему как можно больнее.

Стражники тут же обступили Дика.

— Простите, ваше высочество, но что прикажете делать?

— Заставьте его меня уважать и слушаться!

— Дать ему полдюжины плетей? — предложил один.

— Это же совсем не больно, — принцесса разочаровано сморщила хорошенькое румяное личико. — Всё равно, что об стенку!

— На себе проверь, дура! — взорвался Дик.

Тут же ближайший стражник выхватил из-за пояса хлыст и с треском обрушил на гостя удар за непочтительность к дочери короля.

— Видите, — показала открытой ладошкой на него Вереника. — Ничего! Как я узнаю, что это действительно хороший удар?

— Вы ведь резали пальчик, ваше высочество? Не правда ли, это больно? Если плетка может распороть кожу, значит, удар хорош, — объяснил высокий стражник, который не так спешил вступаться за честь принцессы, как его товарищ. — Извольте, ваше высочество, я вам покажу. Вам не будет жаль вот этой подушечки?..

Получив позволение, стражник неторопливо размотал свой хлыст и, примерившись, с оттяжкой ударил по атласной подушке. В воздух поднялась туча перьев. Принцесса захлопала в ладоши и снова запрыгала, кружась, подбрасывая и ловя горсти пуха. Но ее восторга хватило ненадолго. Только пока взгляд ее снова не упал на Дика, стоящего под стеной.

— Подушка мягкая, — вздохнула Вереника. — А он жесткий… — осененная какой-то мыслью, она побежала к двери и вытащила из угла большой кожаный валик, на котором любила сидеть. — Вот, это тоже можно разрезать?

— Извольте, ваше высочество, могу с одного удара. Только отойдите в сторонку.

— Нет, я хочу посмотреть, — Вереника присела рядом. Солдат рисковал задеть принцессу, но просить ее отойти, так же бесполезно, как просить отменить приказ. Поиграв хлыстом, очень тщательно примериваясь, стражник, ударил кожаный "барабан", лежащий на боку. Удар получился слишком слабым, кожа не лопнула, осталась только шершавая царапина. Принцесса рассердилась и потребовала стараться, как следует!

Солдат хлестнул снова… и в глазах у него потемнело от ужаса. Принцесса нарочно исподтишка подставила голую руку под удар. Там, где его не защитила рука хозяйки, валик тоже лопнул, но надрез был коротким. Вереника ошалело села на пол, прижав руку к груди и открыв рот. Несколько секунд она не могла кричать, у нее перехватило дыхание. Потом так взревела, что, казалось, содрогнулся весь замок. Наверно, ее слышали даже в подземельях.

— Уходите, — выставил Дик совершенно побелевших стражников, готовых немедленно пасть на колени или свалиться в обморок. — Король не может наказать вас, ведь я ее подговорил. Принесите льда поскорее!

Часовые, сами ни живы, ни мертвы, поспешно закрыли дверь в детскую. Вереника расхаживала взад-вперед по комнате и стонала, укачивая правую руку, как младенца. На запястье наискосок вспухла полоска с точечками крови, которая быстро темнела, наливаясь пурпурно-синим. Принцесса трясла рукой, не слышала и не видела ничего вокруг, пока не заметила, что Дик украдкой смеется.

— Смешно тебе? — зарычала она. От ярости слезы Вереники моментально высохли. — Я сейчас прикажу…

— Ты уже довольно приказывала.

— Я тебе отомщу! Тебя посадят в подземелье и никогда-никогда-никогда оттуда не выпустят!

— Знаешь, что предлагал твой папа, когда уговаривал меня играть с тобой по-хорошему? — жестко сказал Дик. — Просил подождать немного. Например, пока тебе не надоест мучить людей. Или пока ты не умрешь. Я ведь бессмертен, и могу пережить все твои "никогда". А когда вас всех уже не будет на свете, всё равно останусь таким, как сейчас. И всё равно уйду.

— Если захочу, мне папа тоже бессмертие купит! — бездумно заявила Вереника.

Но Дик ответил всерьез:

— Если родители не смогли передать тебе бессмертие по крови, деньги здесь не помогут. Бессмертия каждый добивается сам.

Глава 25

Дверь чуть приоткрылась, появился таз со льдом и полотняная салфетка. Дик подозвал принцессу, показав, как нужно прикладывать к ране холод. Они сидели рядом, на медвежьей шкуре.

— Лучше?

— Да, если не нажимать, — вздохнула принцесса. — Пока холодно — ничего. Потом сразу жжет. Он меня обманул! Сказал, что это всё равно что порезаться, а это так горячо!.. Я однажды обожглась о плиту, тоже пекло. Только намного меньше…

Как только очередной компресс слишком нагрелся и боль в руке стала пульсировать, Вереника снова захныкала, грозя солдату-обманщику всякими карами.

— Он тебя не просил подставляться, — напомнил Дик. — Наоборот, умолял отойти. Ты сама захотела узнать, насколько это приятно. И даже не представляешь, как тебе эта боль будет мешать ночью.

— Мне ещё идти на урок, — ныла принцесса, — и решать задачки! Как я пойду? Скажу, что у меня голова болит и я хочу спать.

— Думаешь, никто не заметит? — усмехнулся Дик. — У тебя столько слуг и служанок. Воспитательница, кормилица, и прочие…Что ты им всем скажешь?

— Что это ты виноват, — глотала слезы Вереника. — Тебе будет так же больно! И ещё в сто раз!..

— А сейчас мне не так? — Дик оттянул воротник рубашки, показывая синюю полоску на шее. Принцесса захлопала глазами. До сих пор она искренне думала, что если он (как ей казалось), не чувствовал удары, то и следов от них быть не должно.

Она шепотом спросила, так ли ему на самом деле больно, как ей? Дик ответил: "Вдвойне", — напомнив, как она треснула его скакалкой.

—