Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Анны Дик внезапно понял, что остался совсем один. Окончательно и бесповоротно. Мать винила его в гибели сестры. Она не слышала и не желала слышать про Джеймса. По ее мнению, во всем виноват был только Дик. Это он не позволил сестре разговаривать с графом из-за «детской ревности». Это он вынудил Анну и Джеймса искать возможность поговорить. Это он не оказался вовремя рядом с сестрой. Абсурдные и противоречивые обвинения сыпались на голову Ричарда, перемежаясь со слезами и причитаниями до тех пор, пока он не вышел из гостиной.

Отец вел себя еще более странно. Услышав о гибели Анны, он с презрением посмотрел на сына и молча удалился в свой кабинет. Это выглядело так, словно речь шла о чем-то незначительном вроде успеваемости Дика в университете.

Финальным аккордом стало откровенно хамское поведение Джона – старого отцовского слуги, который даже не подумал подать пальто и шляпу молодому хозяину. Наглец стоял в прихожей и с вызовом смотрел на Ричарда, пока тот не прикрикнул на слугу, окончательно потеряв терпение. Но и тогда приказ оказался выполнен с откровенной неохотой и ленцой.

Крохотная квартира Дика стояла неухоженная, пыльная, затхлая, какая-то сиротливо-пустая и холодная, будто в ней уже несколько месяцев никто не жил. Срочно нужно было сходить в агентство и нанять слугу, но заниматься этим совсем не хотелось. Зато очень хотелось есть. Молодой здоровый организм брал свое вне зависимости от настроения и состояния самого Ричарда. Пришлось идти в кафе неподалеку.

Не чувствуя вкуса, Дик съел отбивную с пюре, выпил чашку чая с приторно-сладким пирожным. Расплатился. Вышел на улицу и понял, что ему некуда идти.

На потемневшем небе розовыми красками горел закат. Вечер выдался теплый и ясный, хотя к ночи наверняка опять поднимется туман. Газетчики выкрикивали заголовки новостей: «Ужасная трагедия в парке. Граф Сеймурский помещен под домашний арест!», «Инспектор Стрикленд призывает не делать поспешных выводов!», «Президент Клуба весельчаков – жестокий убийца!»

Движение на улицах оказалось весьма оживленным и очень разномастным: всадники, кэбы, повозки, кареты и, конечно, редкие и весьма приметные безлошадные экипажи, позволить которые могли себе лишь самые богатые люди. Артефактный мобиль требовал достаточно частой смены аккумулирующих кристаллов – поездки выходили непомерно дорогими. При этом скорость все равно была ограничена остальными участниками движения, а потому потенциально быстрые экипажи оставались скорее экзотикой, предметом роскоши или способом срочно, но за большие деньги добраться до какого-нибудь отдаленного места за пределами города.

Некоторое время Дик так и стоял на тротуаре, безучастно наблюдая дорожную суету и пытаясь понять, что делать дальше. Крики газетчиков раздражали, напоминая о произошедшем. Именно раздражали, не больше. И вообще Ричард чувствовал себя так, будто его накачали алкоголем, хотя сегодня не выпил ни капли. Но ощущение все равно было как после нокаута или беспробудной пьянки. Перед глазами плывет, в голову словно вату напихали, а мысли все, как одна, удивительно короткие и простые: «Иди», «Стой», «Повернись». Даже ярость и предвкушение скорого возмездия покрылись патиной безразличия.

Наконец, в голове возникла мысль о секундантах и дуэли. Но идти в Клуб весельчаков в надежде застать там Патрика не хотелось. Проще наведаться в резиденцию его отца, герцога Эксетера, и передать через слуг визитную карточку с просьбой о встрече.

Идти пришлось довольно далеко. Как назло, мимо дома Эйнардов и парка. Ноги сами понесли Ричарда к старому дубу у пруда.

В вечернее время здесь было людно, несмотря на то что парк выглядел не так живописно, как летом или поздней весной: деревья по-прежнему стояли без листвы, но картину скрашивала молодая трава, пробивающаяся между прошлогодних стеблей, зеленые густые кусты рододендронов и заросли можжевельника.

Место ночного происшествия по-прежнему охранялось парой полицейских. Поблизости толпились зеваки, желающие непременно поглазеть, где же произошло жестокое убийство. В душе Дика поднялась волна негодования. Этим людям не было дела до Анны. Они напоминали мух, слетевшихся на пролитую кровь, с той только разницей, что вместо пропитания добывали сплетни.

– Говорят, ей исполнилось всего-то восемнадцать! – ахала пожилая матрона, делясь новостями со своей более молодой спутницей. – Вот что бывает, когда девушки забывают про стыд! Я слышала, граф Сеймурский позвал ее сюда и убил. И кто знает, зачем он это сделал. Уж не существовало ли между ними греховной связи, которую граф захотел скрыть?

Дику стоило огромного труда сдержаться и не наговорить непозволительных грубостей. Но две сплетницы не были единственными, кто развлекал себя домыслами. Шепотки слышались со всех сторон. Люди придумывали все новые и новые гипотезы. И доказывать им что-либо бесполезно. Ричард уже хотел уйти, но вдруг увидел, как к полицейским подошла девушка в строгом темно-сером платье. На голове у нее была довольно простая с виду шляпка с густой вуалью, что скрывала лицо, а в руках – модная тросточка с серебряным навершием. Даже издалека и со спины любой бы заметил, что леди из высшего сословия. Об этом говорила и ее безукоризненная осанка, и манера держать себя, и выверенные до последней мелочи скупые жесты. Одно странно – по всему выходило, что девушка в этом парке находится одна.

Интерес аристократки к убийству Анны почему-то особенно уязвил Дика. Что взять с обычных горожан? Для них сплетни – любимое развлечение. Но для таких, как граф Сеймурский или эта леди, простые люди – всего лишь забавные зверюшки сродни кошкам или комнатным собачкам. Тем более гадко выглядит их интерес. Дик вдруг осознал, что теперь о его семье будут судачить и в дешевых кабаках, и в лучших салонах Ландерина. Имя его сестры смешают с грязью. И никому нет дела до того, что Анна ни в чем не была виновата.

Почти с ненавистью Ричард смотрел в спину незнакомке. А та, не чувствуя его негодующих взглядов, свободно общалась с полицейскими, выведывая у них подробности происшествия. Наверняка стражи закона получили от нее неплохую прибавку к жалованью и теперь старательно отрабатывали свои деньги. Дик хотел уйти и не смотреть, но не смог себя заставить сдвинуться с места.

Меж тем леди все не уходила. Выслушав рассказ полицейских, она задала им несколько вопросов, после чего при полном попустительстве с их стороны зашла на огороженную территорию. Походив туда-сюда и осмотревшись, девушка остановилась, к чему-то приглядываясь, потом ковырнула землю тросточкой и опустилась на корточки. Видимо, заметила нечто интересное. Спустя несколько минут она встала, покинула место происшествия и медленно прошла по траве к берегу пруда, где продолжила свои изыскания, скрывшись в прибрежных кустах.

Все это не вписывалось в представления о том, как должна вести себя на