"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

помост. Этот шёл и искал. Он искал глазами в ряду Тени, у четвёртого курса, там, где три года назад стоял бы сам: лица там были ему знакомые, и одного не хватало. Он попробовал ещё раз, и ещё, будто ловил намыленное: пальцы соскальзывают, а человек всё равно тянется.

Айра знала, какого лица ему не хватает. Час назад Лирна сказала это при всех: одно имя, первый курс, человек уехал за день до кареты. Вот он и уехал. Только не найдёт: Лирна сплела себе лицо обратно, и смотреть на неё снова было нельзя. Но Айра видела и другое, потому что смотрела не на него. Пустое место в ряду Тени, там, где стояла Лирна, держалось очень прямо. Оно не отступило, не сдвинулось, не спряталось за Серака. Лирна стояла и смотрела на человека в тулупе, и ему, этому человеку, доставалось единственное, что могло достаться: он знал, что на него смотрят. Этого ему, похоже, было довольно. Он перестал искать и поднялся на ступеньку.

— Имя?

— Эрд.

— Дом?

— Пчёлы. За Ольховым. — Он сказал это устало: видно, объяснял не впервые. — Пчёлам всё равно, значусь я где или нет. Они меня по рукам знают.

— Этот у Совета значился иначе, — проговорил Дейрус, и в голосе у него впервые за ночь появилось что-то кроме тепла. Интерес. — Этот уехал по здоровью. За день до того, как за ним вышла карета. А через месяц Совету пришла бумага: утонул по дороге домой. Озеро, я понимаю, и там было рядом. — Он повернулся к Эрду. — Кто сказал вам уезжать?

— Ректор.

— Что он сказал?

— Сказал: по здоровью. Я сказал: я здоров. Он сказал: это не про здоровье, это про завтра. — Эрд пожал плечами. — Я уехал ночью. Утром, говорят, приехала карета.

Дейрус повернулся к Ивару.

— Карета вышла из столицы утром, лорд Дейн. Никто в этих стенах не мог знать о ней с вечера. Откуда знали вы?

И Ивар ответил. Домам, а не ему, так же коротко, как отвечал на всё, и Айра снизу видела его затылок и руки за спиной, и в руках у него не было ничего:

— Я читал всё, что уходило из этих стен. Письма тоже.

— Чужие письма.

— Все.

На стульях этого не поняли. Поняла Лирна, в ряду Тени, там, где на неё нельзя было смотреть, и Айра нарочно не поглядела туда, чтобы не выдать место. Одно письмо, одно имя и карета через день. Девочка написала Совету имя, а тот, кто в этих стенах читал всё подряд, прочёл его первым, понял, что за именем приедут, и увёз живого раньше кареты. Теперь это было сказано вслух, при всех, и оба они, и он и она, стояли в тридцати шагах друг от друга и не поглядели друг на друга ни разу. Ну, Тень, что с них взять.

Эрд сошёл с досок. У Марги он лепёшку взял, но есть не стал: спрятал за пазуху, к пчёлам.

Лорд в лисьей шубе посмотрел на Тиллу, засчитал ей девятый палец и загнул десятый. Пальцы у него кончились. Он уставился на два своих кулака с удивлением и спрятал их в шубу.

— Десять, — сказал Дейрус домам.

— Совет привёз одного живого. Защита привела ещё девять. Совет благодарит куратора Валь-Т, и благодарит искренне: на каждого из них у Совета лежит в столице бумага, писанная рукой ректора Дейна, и до сегодняшней ночи к этим бумагам не было лиц. Теперь есть. Девять подлогов, лорды и леди, стоят на снегу и едят хлеб. — Он помолчал. — А один не вышел. Одиннадцатый. Тот, что восемь лет топил вам гостевое крыло. Куратор Валь-Т, где ваш одиннадцатый?

Никандр не ответил ему.

Он повернул голову к поленнице. Там было темно, и там Сарн простоял всю явку, не выходя на свет, и сказал оттуда своё «топил» один раз, без повтора. Потом Никандр поглядел на Айру.

Айра сошла со ступеньки.

Сарн стоял у поленницы с охапкой в руках и никуда не шёл.

Она это знала ещё до того, как подошла: печник не ходит туда, куда его не звали, а Дейрус его не звал, Дейрус спросил, где он. Не одно и то же.

— Сарн.

— Слышал.

— Пойдём.

— Я не хожу, куда не звали.

— Я зову.

Он поглядел на неё сверху вниз, тяжело, как в ту весну, когда его отперли, и положил охапку на снег. Аккуратно, корой наружу, чтобы не отсырела. Потом взял её за руку. Не она его: он. Рука у него была сухая и тёплая, как полено, которое полежало у заслонки, и в складках, как у всех печников, сидела глина, которую не оттереть. Она повела его через двор, как в восемь лет её саму вели за руку через приют, по коридору, где все смотрят. Снег под Сарном не скрипел: он ходил по этому двору восемь лет, и двор к нему привык.

Койку они обошли. Тай лежала с закрытыми глазами, и рука её лежала на половнике, воткнутом в тюфяк, и Шайза у ствола повернула голову, один раз, и снова стала глядеть на затылок Ивара.

Ступенька, борт, и Сарн перешагнул его, как лужу, и остановился, потому что стоять на досках ему было негде.

Тилла встала, без единого слова, с узлом в руке: пришёл тот, кому стул нужнее. Кот сошёл с её колен на дуб и сел у ножки стула, там, где сидел днём, и Тилла на секунду задержала ладонь над коленями, там, где только что было тепло, а теперь не было. Потом убрала ладонь.

— Сядь, — сказала она Сарну. — Я насиделась.

Сарн сел, и стул под ним не скрипнул. Тилла осталась стоять рядом, с узлом, как стояла восемь лет: готовой уйти и никуда не ушедшей.

— Имя? — спросила Альена.

— Сарн.

— Дом?

— Не было. Печи были.

— Вы живы?

— Топлю.

Дейрус назвал и его. Он назвал его так же спокойно, как остальных, и Айра успела подумать, что этот человек хоронил каждого из одиннадцати дважды: один раз бумагой, когда её принял, и второй сегодня, вслух.

— Сарн, истопник. По бумаге дома Дейн угорел. Восемь лет назад. — И, с тем же теплом: — Печник, который угорел. Ректор Дейн умел подобрать смерть по человеку.

Никандр стоял