"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Тай подумала, но недолго.

— Значит, надо, чтобы сошлись.

— Тай.

— Что? Я так думаю. Я думаю так же быстро, как жгу, а я, к слову, опять жгу. Немного. — Она положила ладонь Айре на руку, и ладонь была тёплая. Не как у всех: как у Тай. — Ты ему что-нибудь скажешь?

— Кому?

— Не начинай. Когда руки положите. Он скажет одно слово, он всегда одно, а ты доскажи. Только не «вы». Не при Совете «вы», а вообще не «вы».

— Что сказать?

— Не знаю. Я тебе говорю: скажи. Что именно, сама придумаешь. У меня своих слов полно, я ими не делюсь.

Доев, она опустила миску на пол, потому что табурет был далеко, а нагибаться за ним ей сегодня было ещё рано. Поднимать, ясное дело, Айре. Потом Тай поглядела на половник у Айры за поясом.

— Отдай.

— Он у тебя.

— Второй. Тот, которым ты вчера не стучала. Мне сегодня оба нужны: на один опираться, вторым стучать. Ты и без половника громкая, я слышала.

Айра отдала, и половник лёг Тай в руку так, будто она с ним и лежала, и Тай сразу стала выше ещё на полголовы, хотя стояла на месте.

Шайза у печи подложила полено. Она так и не обернулась, но полено легло с первого раза. Против она, выходит, ничего не имела.

— Дейрус там? — спросила Тай.

— Там.

— Который матушке моей почтение передавал. Она, между прочим, до сих пор ждёт.

— Он.

— Тем лучше. — Тай перехватила оба половника черпаками вниз: оружие, которым сегодня не воюют. — Пусть полюбуется. Я, вон, на ногах.

Короб понесли в четвёртом часу.

Серак вынес его из мастерской сам, с двумя вежливыми, потому что госпожа Кер велела: с вещью, а вещь была в его мастерской, и кроме него никто не знал, за какой край её брать. Он взялся за передний. Вежливые взялись за задний, оба, и первый из них сразу стал ступать тяжелее второго и не понимал почему, а Айра понимала: Кот, как-никак, не пушинка.

— Ровно, — велел им Серак. — Не наклонять. Внутри камни, а камни не любят, когда их валяют.

Каменные стражи остались, где стояли. По обе стороны того места, где только что стоял короб, головы прямо, как их поставил осенью Ивар. Они проводили короб до двери лицами, которых у них не было, и дальше не пошли. Стража дома Дейн слушалась теперь перчатки госпожи Кер, а перчатка велела стоять. Айра поглядела на них последний раз и не стала прощаться: с камнем не прощаются, камень никуда не денется.

Кот ехал на крышке.

Как ехал на крыше кареты и на дровах через озеро: не с ними, а сам по себе, по каким-то своим кошачьим делам. Он сидел, подобрав лапы, мордой вперёд, и глядел на двор, на помост так, будто всё это несли ему, а не короб.

Сиди. Крышку снимут, а ты сиди. Без тебя эту вещь никто не сторожил, кроме тех двоих, а те, вон, остались.

Кот не ответил. Он вообще не отвечал, когда с ним соглашались.

Во дворе на короб смотрели, как на чужой сундук в день заезда: интересно, что внутри, и неловко спросить. Тевр, разумеется, уже принимал ставки на то, что внутри: у поленницы к нему стояла очередь из трёх первокурсников. Короб пронесли через весь двор, мимо поленницы, мимо Корпуса, мимо столба, где Виерна как раз снимала вчерашний лист. Новый лист у неё был в руке. На новом стояло два слова, крупно: «Двор ваш». Больше расписания на сегодня не полагалось, и Виерна повесила лист, поглядела не на короб, а на тех, кто на него глядел, и ушла в Корпус. Стихоплёт в своей нише у ворот сидел с закрытыми глазами, как сидел с приезда Совета, и Айра ему, честно говоря, завидовала.

Серак перешагнул с коробом борт, который сам и сбил, и поставил короб на дуб между тростью и ближней жаровней. Там, где вчера стоял стул с печником. Он отодвинул стул ногой, не глядя.

Совет вышел из гостевого крыла, когда короб уже стоял. Лорды садились на свои гербы, как накануне, с тем же неудовольствием, и глядели на короб, как три лавки на спорный мешок: что в мешке, никто из троих не знает, а спорят. Дейрус встал у своего края дуба, в шапке, в перчатках. Альена поднялась последней и взяла с сукна трость.

Брек строил по курсам, как вчера и позавчера. Айру он поставил во второй ряд, с краю, лицом к ступеньке, и ничего не сказал про пустое место у неё за поясом. Половник он, надо думать, заметил ещё утром, когда тот ушёл к хозяйке.

А потом ряды повернули головы.

От Корпуса шла Тай. Не несли: шла. Сама, ногами, медленно, на два половника, вроде как на две палки, только палки у неё были короткие, и потому шла она согнувшись, будто искала на снегу медяк. Шайза Руввен шла за ней с кочергой, на шаг сзади, и не поддерживала. Снег под ними обеими таял до чёрного камня, как всегда таял под Руввенами. Кочергу она, похоже, с утра из рук так и не выпускала.

У ряда Тай разогнулась. Это стоило ей, было видно, столько же, сколько вчера стоило Клинку донести койку, только несла она себя одна.

— Адептка Ру, — сказал Брек. — Твоё место в середине.

— Знаю. Иду.

И пошла в середину, и второй ряд принял её, не подвинувшись: место в середине было её и вчера, и сегодня. Отт поглядел в лист, нашёл вчерашнюю строку про Тай и дописал.

— Стоя, — сказал он листу.

На стульях это заметили. Дама в лиловом вынула руку из муфты, будто хотела показать на Тай, и не показала: показывать при Совете на живого человека было не по чину. Тай на неё поглядела снизу вверх, обоими глазами, жёлтыми, и дама убрала руку обратно.

Шайза прошла мимо ряда, мимо борта, к белому дереву за помостом и встала у ствола. Как вчера, за спиной у Ивара, в шаге. Ивар не обернулся, и плечи у него на этот раз не шевельнулись: Шайза за спиной была ему сегодня не новость. Айра решила это себе не записывать,