Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— На полночь, — ответил барон. — Следаки сказали, раньше не успеют. У них, видите ли, ещё один «инцидент с участием огнестрельного оружия» по району.

— Успеем, — генерал кивнул так, будто речь шла о плановой стрельбе на полигоне. Поставил чашку, вперился в Ардора взглядом, в котором любопытство аккуратно смешивалось с лёгкой усталостью. — Ты мне скажи, ну что они в тебе находят?

— Вы про бандитов? — уточнил Ардор.

— Да какие бандиты, — отмахнулся Курис. — Сам уже небось понял, что профессионалы. А такие люди всякой дурью не маются. Бандит — он сначала орёт, потом суёт в морду пистолет и громко формулирует свои претензии. Эти вот, — он кивнул в сторону комнаты, — сперва тихо вошли, глуханули внешнюю связь, и только в конце вежливо остались ждать. По инструкции.

Он чуть помолчал, отхлебнул ещё глоток солго.

— Не знаю, откуда в этой компании затесался твой дядя, — продолжил генерал, — но это вот прям настоящая разведгруппа Гиллара. По бумажкам, по снаряге, по повадкам. То ли решили так подзаработать, то ли внедрялись таким образом в преступную среду. Уже не понять ‑ спросить не у кого. А раненых ты почему-то не оставляешь.

— Мёртвые не кусаются, — меланхолично произнёс барон, попивая уже остывший солго. — И показания не меняют.

— Ну, логика у тебя, как у наших ликвидаторов, — проворчал генерал. — Один раз ошибся, и следующая ошибка уже не твоя.

Он ещё немного посидел, вспоминая, видимо, какую-нибудь свою молодость, где вопросы решались так же просто и эффективно. Потом пожал плечами, словно отбрасывая лишние мысли:

— А с другой стороны, — продолжал размышлять генерал, глядя куда-то в сторону комнаты, где военные полицейские как раз укладывали очередной труп в чёрный мешок, — ну чего они там знают? Планов особых уже не построишь, пока пуля прилетает, все великие секреты дружно вылетают из головы вместе с содержимым черепной коробки. Так что зачистил, и ладно.

Он повернулся к Ардору:

— Отдашь нам их?

— Забирайте, — равнодушно ответил Ардор. — От нашего ствола вашему столу.

— Ты не думай, — генерал усмехнулся уголком губ. — Не за спасибо. Мы у себя, конечно, не благотворительная лавка. — Он постучал пальцами по столу, собирая в голове формулировку, уже привычную. — Внесём тебя в списки боевой операции, и на награждение подадим. Формально это будет «отражение вооружённого нападения диверсионной группы противника в ходе операции по дезинформации».

Он посмотрел на барона поверх кружки:

— Но если кто ковыряться начнёт, — голос стал суше, — ты пойдёшь не первым номером. И вопросов к тебе вообще не будет. Типа подставная фигура и всё такое. В отчётах будет стоять: «операцию по нейтрализации диверсионной группы проводили силы контрразведки и военной полиции, а молодой офицер, — тут он едва заметно улыбнулся, — проявил героизм при выполнении особого задания командования». Ты молодец, но никому эта подробность не нужна в деталях.

Он сделал паузу, будто проверяя, понял ли собеседник, о чём речь.

— Но уж Боевую Славу мы тебе выкроим, — добавил генерал, как человек, умеющий делать приятное между делом. — Не зря же ты нам врагов чистишь, да ещё и дома, экономя боекомплект армии.

Ардор чуть кивнул, принимая сказанное как бытовой факт, вроде прогноза погоды. Слова «Боевая Слава» его не грели, но и не раздражали. Орден не мешает стрелять, а если вдруг придётся объяснять кому-то наверху, почему он сделал то, что сделал, лишняя медаль на кителе превращала разговор из «почему жив?» в «как сумел?».

Генерал допил солго, тяжело вздохнул и поднялся.

— Ладно, барон. — Он накинул берет, чуть поправив его привычным жестом. — Здесь мы дальше сами. Ты, пока клининг не пришёл, вещи собери, документы, оружие своё убери куда-нибудь, а то знаем мы эти бригады… Потом будешь с комиссией бодаться, доказывая, что это твой законный ствол, а не вещественное доказательство по делу.

— Понял, господин генерал третьего ранга, — кивнул Ардор.

Курис двинулся к выходу, но у двери обернулся:

— И да, — добавил он почти небрежно, — постарайся хотя бы неделю ни в кого не стрелять. А то у меня люди не успевает папки шить.

И ушёл, оставив за собой лёгкий запах дорогого бренди, табака и той самой служебной иронии, без которой в Корпусе долго не живут.

Глава 4

Вон Зальта стояла у портрета, висевшего теперь в её кабинете, и вглядывалась в глаза молодого воина, ведя с ним молчаливый разговор, как с очень упрямой, но пока ещё немой совестью.

Портрет был выполнен аккуратно, без лишней патетики. Никаких развевающихся плащей, грозных поз и фальшивых молний на фоне. Просто мужчина в егерском полевом костюме, с чуть опущенными плечами и тем самым прищуром, который она уже не смогла забыть, увидев однажды в дверях комнаты, где для неё всё закончилось и началось одновременно.

Художница попала в характер так точно, что иногда казалось: стоит отвернуться, а он обязательно что-нибудь изменит на картине. Приподнимет уголок губ, издеваясь. Повернёт голову или, в лучшем случае, просто уйдёт с портрета, оставив вместо себя пустое пространство и надпись: «Ушёл по делам, вернусь, когда перестанешь всё усложнять».

— Никакой ты не герой с плаката, — тихо сказала она портрету. — Вредный, невыносимый… Но зато живой.

Портрет вёл себя по-прежнему благоразумно и оставался на месте.

Через пару минут мучительно бессодержательной попытки «высмотреть из глаз ещё что-нибудь» она отступила, как от передовой позиции, которую с наскока не взять. Сделала два шага назад, развернулась и, уже без лишней театральности,