Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Нет, Врей, нет. Всё, он нашёл то, что искал все эти годы. Девочка, правда, очень упрямая, но в здравомыслии отказать ей нельзя. По крайней мере, она достаточно умна, чтобы не настраивать сына против Риша.

— Та это мать ребёнка? Удивительно. Никогда бы не подумал, что молодой хайнес решит связать себя с кем-то из своих любовниц.

— Там всё непросто, Врей. Не стоит это обсуждать, ты же знаешь, как Риш не любит, когда лезут в его личную жизнь.

— Да, я помню, как юный хайрен разносил типографии. Но потом вроде смирился.

— Болтовню всё равно не прощает.

— Сына, полагаю, девушка увезла с собой?

— Что ты! — Иерхарид встал. — Я же сказал, что девочка довольно рассудительная. Здесь оставила, чтобы присмотрели. Очень бойкий мальчик. Такой хулиганистый! Ещё немного и Риша переплюнет, — в голосе хайрена звучала гордость.

— Да не дай боги! — Врей тоже поднялся и встал рядом с господином у окна. — Если помните, вы не очень-то хорошо справлялись с хайреном Узээришем. Мальчишка ещё не вытрепал вам нервы?

— Ну что ты, — Иерхарид прищурился в довольной и немного лукавой улыбке. — Сейчас я куда опытнее. Смотри.

Он ткнул в сторону парка, и помощник увидел вывалившегося из кустов хайрена Иерзиша. Вид у мальчишки был совершенно ошалевший. Он лихорадочно озирался, скалился и яростно кривил губы.

— Зиш, милый, как там Ханён? — приторно ласково спросил Иер у сына.

Тот вскинул на него дикий, обозлённый взгляд и разразился серией клокочущих звуков.

— Ну играйте дальше, — милостиво «дозволил» Иерхарид и посмотрел на Врея. — Попросил Зиша присмотреть за племянником. И он…

Его прервал торжествующий возглас. Зиш бросился в кусты и за шиворот вытащил из них вопящего и сопротивляющегося Ханёна.

— Ещё раз сбежишь, и я тебя убью! — в гневе проорал Зиш.

— И дедушка тебе голову оторвёт! — со злорадством отозвался Ханён.

— Как видишь, я справляюсь, — Иерхарид с явным удовольствием смотрел на орущих друг на друга мальчишек.

— Да вы научились коварству, — наигранно восхитился Врей, с интересом смотря в белую макушку Ханёна.

— Когда у тебя столько детей, приходится соображать. Думаю, ты скоро меня поймёшь, да? — Иер прищурился и с намёком протянул: — Слышал тут про одну милую девушку из школы магии. Сумеречницу, кажется…

— Пойду подготовлю письмо для хайнеса Узээриша, — Врей развернулся к двери и решительно пошёл прочь.

— Врей, не нужно быть таким деревянным, — крикнул ему вслед господин. — Можешь позволить себе быть каменным. Девушки-хаги очень хорошо умеют работать с самыми твёрдыми породами.

Врей закрыл дверь за собой и столкнулся проникновенным взглядом Саврия. Лицо помощника хайнеса было совершенно невозмутимо, но Врей смог увидеть в живо блестевших глазах искорки насмешки.

— Не будете ли так добры на время освободить стол? — намеренно официально попросил Врей. — Мне нужно подготовить письмо хайнесу от его отца.

— Конечно, — столь же официально отозвался Саврий, но, поднявшись, забрал стопку документов. Наверняка очень важных, чтобы посторонний точно их не увидел.

— Благодарю, — Врей уселся, немного поёрзал в кресле и, глядя на напрягшегося помощника хайнеса, медленно провёл ладонями по его столу и оставшимся бумагам. Лицо Саврия закаменело. — Ревнуешь, киса?

Верхняя губа Саврия приподнялась, и он зашипел.

— Врей, хватит дразнить Саврия! — донеслось из кабинета.

Иерхарид слишком хорошо знал своего помощника.

Хайнес был очень зол. К водохранилищу он спускался так стремительно, что волосы не хотели укладываться и стояли дыбом. Нет, он не орал. Шипел и яростно сверкал горящими золотом глазами. Гневом от него полверсты несло. Пока Иррес нагло спорил с Сильнейшим, Лирка украдкой рассматривала заострившиеся от злости черты мужчины и пыталась задавить неуместное волнение.

И нет, её волновало не наказание. Хотя опять нет, наказание её волновало, ой как волновало! Но не пугало. Лирка сама не понимала, чего ждёт от хайнеса, но его злость почему-то немножечко возбуждала. Да что с ней такое в последнее время? Это потому, что Иррес большую часть времени проводит снаружи, и её некому контролировать? Получается, она вот такая, слегка бесстыжая?

Не наказать хайнес её не мог. Всё же она проигнорировала приказ на глазах у сослуживцев. Ни один командир не имеет права спускать с рук пренебрежение приказами, иначе потеряет авторитет перед подчинёнными, да и по заставе пойдут шепотки, что вот, куда бабы ни влезут, везде на особом положении.

Так что по возвращении Лирке было велено сдать оружие и вместе со своим внутренними миром идти на отсидку.

— Ой, Лирк, давно тебя у нас не было, — дядька Инхар, низкорослый плотный мужик с лысой головой и посеребрённой нитями седины русой бородой, встретил женщину добродушной улыбкой.

— Так говоришь, будто и не видишь её вовсе, — проворчал его напарник, тощий и низенький оборотень, сплошь седой и с жидковатой щетиной на впалых щеках. — Соседствуете вроде.

— Так это с бабкой её соседствую! Да совсем же иначе, когда ты её просто на улице встретишь и когда она вот так сюда как новый житель приходит. Лет пять тебя тут не было? — дядька Инхар прищурился, припоминая. — Да, последние пяток лет сюда обычно соотрядники твои попадали за битьё ухажёров твоих. Сегодня-то за что? Неужто, — оборотень перешёл на заговорщицкий шёпот, — жениху хребет наломала?

— Этому наломаешь, — Иррес просунул башку между косяком и головой Лирки, и тюремщики, схватившись за оружие, невольно отшатнулись. — Ша! Я свой. И вместе с ней. Дайте нам ту камеру, что на западной стороне и окном на хоёторскую сторону. Там ночью хоть не так холодно.

— Тьху, на тебя! — в сердцах сплюнул дядька Сох, тот самый худощавый старик-напарник дядьки Инхара. — Никак не привыкну!

— Привыкнешь к такому, — Лиркин почти сосед с досадой потёр лысину. — Никак с хоёторской стороны принесла чудь эту? А я говорил, что нечего баб туда отправлять. Душа у них жалостливая. Моя давеча из леса… нашего салейского леса!.. приволокла детёныша какой-то непонятной зверушки. Носится теперь с ним, а такой жрущий! Ест и ест, ест и ест… Страшно представить, до каких размеров вымахает этакий проглот!

— Нет, он из Жаанидыя, — наконец разомкнула губы Лирка.

— А я всегда говорил, что в столице дерьма побольше, чем у